До-мажор. Повесть-матрёшка

Затем белую поверхность «сердечка» красиво пачкают подлинным сливочным маслом, а сверху наносят чёрный зернистый слой самых настоящих дорогих денег. Потому что каждая икринка осетра стоит, как минимум, один российский крузейро. Готовый бутерброд с чёрной икрой издевательски выкладывается на листья салата. Всё! Если за этот фастфуд платите не вы, то приятного вам аппетита.

В данном случае, платила не я. Поэтому я торопилась. В любой момент сюда могли ворваться Дарьи с Николаевнами, и тогда мне придётся одной рукой отбиваться от них Гибсоном, а другой лихорадочно запихивать в себя оставшиеся четыре «сердечка».

Вкусно было безумно. К тому же ела я, в последний раз, ещё утром. Это если два бабТониных помидора с чёрствым куском булки, можно считать едой. Тут снаружи, по ступенькам крыльца, загремели чьи-то решительные ноги. Идут! Я быстро завернула оставшиеся три бутерброда в салфетку, сунула их за пазуху и состроив на лице равнодушную мину, вышла из-за стола. Мол, видали мы банкеты и похлеще.

Вошли две пожилые тётки, обученные долгой несчастливой жизнью быстро и умело ликвидировать последствия гастрономических катастроф.

Жалобно заскрипели половицы. Тётки привычно загремели посудой.

– И вот эта курва, представляешь, заявляется к нему в этот, как его… ммм….

– В офис, что ли?

– Точно. А там его жена главбухом с ним заодно на одной работе. Во как! Это хорошо, что он её первый поймал, да в какой-то подсобке и придушил…

– Ужас!

Я тронула ближнюю тётку за плечо и интимно спросила: – А где тут туалет?

Та ткнула куда-то в коридор, который вёл из трапезной в тёмную глубь сруба.

Коридор имел интригу. Несколько дверей без табличек загадочно молчали о своём предназначении. Я подумала, что в силу специфичности запаха, нужная мне комната должна быть самой последней.

Дверь была заперта. Я завела глаза под лоб и отчётливо выговорила сквернословие. Ох, уж мне эта каста уборщиц, кастелянш и завхозов. Полновластные хозяева туалетов, санузлов и запасных выходов. Какое, наверное, наслаждение видеть перед собой вполне себе успешного человека, переполненного отходами жизнедеятельности и притоптывающего от нетерпения на месте: – Будьте добры, откройте, пожалуйста, туалет… – это их маленькая месть остальному человечеству за самую нижнюю строчку в табели о рангах.

– Фиг, вам! Не дождётесь! – произнесла очень злая на всех уборщиц мира Катя Пуаре и направилась к входу. Туда где висит схема эвакуации и пожарный щит. Тётки всё также суетились у стола.