До-мажор. Повесть-матрёшка

Если у неё вдруг в дороге пробьёт левое заднее колесо, то у меня, в тот же миг, отчётливо заноет левая пятка. И, наоборот, если я, к примеру, с утра нахожусь в отвратительном, тухлом настроении, то бедная Зизи капризничает, вяло жужжит стартёром, долго не заводится, потом чихает глушителем и раздражённо пищит тормозами. Эмпатия, однако.

Почти все члены клана Кирюшкиных дружно осуждали моё стремление вылететь из родного гнезда. – Что за социальная депривация? – возмущалась тётка Анжела, которая зазывала меня в свою музыкальную школу преподносить сольфеджио и вокал сопливым «личиносам».

 – Что за дикая страсть к бродяжничеству и скотскому музицированию? Я что одна буду оборонять высокое искусство от рэпа и хит-хопа? Ты, Екатерина, настоящий культурологический дезертир!

– Не отговаривайте… пусть попробует нашего хлебушка. – злорадствовал дядя Артём. – Хлебнёт до-мажору мимо кассы!

– Да что вы раскудахтались? Далеко ли она уедет от своей кровати, от мамы с борщом и от ничегонеделания? – сердился отец.

Он мечтал, чтобы я вернулась через неделю оборванная, изголодавшаяся, наученная горьким опытом и со словами: – Папа! Как ты был прав! Я без вас, без своих родителей, ни на что не годна! – кинулась бы ему на шею.

А мама ничего не говорила. Только плакала, если речь заходила о моём отъезде. А моя баба Тоня сказала: – Не слушай ты их, Катюха. Они тебе все завидуют. Сами-то не могут выскочить из своего курятника, кишка тонка! Мне бы скинуть годков двадцать, так я бы с тобой махнула, и даже не задумалась.

Поезжай! Белый свет посмотришь и себя покажешь. Ты нам ещё из телевизора споёшь!

И вот 1 июля, ровно в четыре часа утра, вся в маминых слезах и с головой распухшей от советов, напутствий и пожеланий, я покатила в свою туманную даль, имя которой – неизвестность. Неизвестность моя, как и положено всякой другой неизвестности, была мне абсолютно неизвестна.

Хотя направление я определила довольно точно. На юг! К синему Чёрному морю! На прекрасной зелёной Зизи! По гладкой, местами платной М4!

Тётка Анжела одарила меня тремя комплектами струн для моей гитары. Дядя Артём презентовал мне сумку-термос. Мама набила её кроличьими котлетами, пирожками с капустой и взяла с меня клятвенное обещание употребить провиант в течении суток. Остатки следовало безжалостно выбросить на съедение бродячим псам.