По секрету всему свету

Я открыла дверцы стола-буфета и оттуда пахнуло хлебным духом да чем-то прелым – это заплесневевшие оладьи. Бабуля, несомненно, была хорошей хозяйкой, но буфет ее редко убирался. Она забывала про него или не успевала за суетой. И мне пришлось вытащить тарелку с оладьями и поставить на стол.

– Баб Шура, это нужно выкинуть.

– Хорошо. А я все собираюсь убрать и забываю, – проговорила она, уже что-то смакуя во рту и громко причмокивая. – Хлеб нарежь.

– Уже режу.

Суп «Щи» был очень вкусным, пожалуй, я ничего вкуснее не ела.

Он получался у бабушки каким-то особенным, как говорят «со смаком», хотя приправ она не добавляла, кроме черного перца и лаврового листа. Пожалуй, она знала какой-то секрет. Да и стряпня у нее была превосходная: оладьи, блины, булочки, каральки – пальчики оближешь. Над столом висели часы «Кукушка». Механизм часов был поврежден, и поэтому кукушка путала время, а иногда и вовсе не могла полностью выйти из окошка – высовывалась. Открывала рот без звука, в ней что-то трещало и щелкало. Вот и сейчас, она обманула нас на два часа, но очень громко и уверенно.

– Ох, уже час, – сказала хозяйка, обернувшись в комнату, там висели часы с маятником под стеклом и глухо чакали. – Как там бабка поживает, не болеет?

– Да. У нее все болит: ноги, руки, спина. Она мне ноги показывала – совсем синие в бугорках, венах, – ответила я с грустью.

– Сидит много, ничего не делает, а она меня старше на два года. Из другой комнаты вышла трехцветная кошка с белой грудкой и молча села напротив хозяйки, которая смаковала куриную косточку из супа, громко причмокивая.

Кошка облизнулась и встала передними лапами на табурет. И так стояла, глядя на хозяйку.

– Кис, кис! – позвала я ее

– Да она же глухая, – сказала баба Шура, с полным ртом.

– А я забыла, всегда забываю. Как-же плохо быть глухой, а слепой еще хуже. Как твой глаз?

– Пелена стоит и мутно вижу.

Я знала, что баба Шура стала слепнуть на один глаз, с тех пор, как уехал ее муж. Ее переживания, частые слезы – отнимали у нее здоровье.

Прожить всю жизнь вместе, родить 6 детей, вырастить, а потом, под старость лет, все бросить и уехать – никак не укладывалось в ее голове.

«Как он мог так поступить, и правда – больная голова», – часто говорила она со слезами на глазах.

А он писал, вполне, грамотные письма о том, что живет неплохо в домике своей покойной жены (первая жена умерла несколько месяцев назад) и возвращаться не собирается. Это еще больше расстраивало бабу Шуру.