Истории о детях и взрослых

Истории о детях и взрослых

Ольга Александровна Помыткина

Эти занимательные и правдивые истории о детях и родителях не оставят, на мой взгляд, равнодушными никого. Я на это надеюсь.

Ольга Помыткина

Истории о детях и взрослых

Жизнь Лены

За кухонным столом сидели трое: восьмилетняя Лена, ее мать Раиса и сожитель матери Роман. Мать с сожителем были пьяны.

– Ешь, Ленка, быстрее! – сердито произнесла Раиса. – Пойдешь к своей бабке. Поживешь там немного. Меня в больницу кладут… Домой не прибегай.

Дома никого не будет.

Лена сердито, исподлобья посмотрела на мать и на довольного дядю Романа. Ее рот, набитый картошкой и соленой капустой, перекосился и маленькое личико сморщилось. Такая перспектива ей не нравилась, несмотря на то, что жизнь здесь не казалась медом. Мать с дядей Романом пили почти каждый день и постоянно ругались, иногда дрались. Лену не трогали пальцем, но ей, испуганной девочке, хватало скандалов. Дядя Рома был хоть и злым, но никогда не поднимал руку на мать, за исключением тех случаев, когда она сама лезла к нему с кулаками.

Он лишь только защищался, отталкивая и шлепая вредную женщину по мягким местам. Но и этого было достаточно, чтобы обзавестись синяками.

На столе стояла тарелка с вареной круглой картошкой и тарелка с соленой капустой, наваленной горкой, обложенная порезанными переквашенными огурцами. Тут же стояли две стопки, бутылка и пепельница.

– Так, одежду я тебе собрала, вон там в сумке… надень-ка чистое платье.

– Денег мне дай! – произнес грубо Роман.

– Ага, щас, держи карман шире! – ответила Раиса тоже грубо.

Лена зашла в комнату, достала из шифоньера скомканное платье и сказала:

– Оно помятое.

– Ничего, бабка погладит, давай живо…

Роман все еще сидел на кухне.

Небольшой старый домишко с двумя комнатами: кухней и залом – был внутри и снаружи оштукатурен да побелен. Вернее, побелен он был очень давно. Раиса не уделяла должное внимание своему дому, как и дочери. Она заботилась только о себе и сожителе.

Лена частенько ночевала у бабки Маши, которую не очень-то боготворила. Бабка была сурова, но справедлива. Суровой она была к своей дочери Раисе, которую частенько ругала и называла «кукушкой».

Обстановка в доме тоже была старой. В зале стояла драная тахта и железная кровать, на которой спала Лена, с застиранным постельным бельем; полированный в трещинах шифоньер; пол облезлый, два деревянных окна давно не крашены, на них синие грязные шторы.