По секрету всему свету

Потом завтракала и уходила гулять в лес со своей подружкой Олесей. Красивый и ароматный хвойный лес пугал нас своей таинственностью. Мы бродили, болтали ни о чем. Я рассказывала Олесе о жизни в своем поселке, она о жизни у них; о своем несносном старшем брате, который болтается по ночам с друзьями; о мальчишках из ее класса, которые еще не доросли и озорничают, как дети.

Двенадцатилетняя Олеся сама в сущности была ребенком. Ее еще детское тело требовало веселья, игры. Она была ниже меня ростом на целую голову, по-прежнему пухленькая и с длинной русой косой чуть ниже пояса.

Я часто наблюдала, как она, прежде чем закинуть свою не послушную косу назад, гладила ее, поправляла бантик, а потом бережно откидывала за спину, да так важно, точно говорила: «Видите, какая я красавица! Смотрите и завидуйте!» Я ей завидовала и думала, что, если бы у меня вместо жиденького хвостика была такая красивая и толстая коса, я бы ходила с высоко поднятой головой, и все бы девочки в нашем поселке на меня смотрели и удивлялись. Хохотушка Олеся на первый взгляд казалась беззаботной бездельницей. Но, когда ее мама заставляла что-нибудь сделать по дому, она беспрекословно и даже с радостью подчинялась. И я видела, с каким рвением маленькая девочка приступала к работе, как взрослая.

Веранду и крылечко Олеся мыла каждый день. Я помню, как однажды полил сильный дождь, и мы забежали на крыльцо в грязных сандалиях. Она очень разволновалась, увидев на окрашенных в темный цвет досках, следы.

– Надо срочно вымыть пол! – вскрикнула она.

– Но твоя мама придет не скоро, – проговорила я, не понимая подругу. – И отец тоже на работе до вечера. Да и брата нет.

– Ну и что, надо помыть пол, я не люблю, когда грязно. – Олеся забежала в дом и уже скоро возвратилась с ведром и тряпкой.

Она очень тщательно мыла, точно сама была хозяйкой этого дома.

Потом Олеся сказал, что у нее еще много дел, надо помыть посуду, убраться в комнатах и почистить картошку, так как мама может прийти раньше и будет не довольна.

А мне показалось, что я ей просто надоела, и таким образом она решила от меня избавиться.

Я еще немного постояла одна на мокром, но, чистом крыльце, подождала пока закончится дождь, а потом обулась и ушла очень грустная, думая только об одном: «Неужели она, двенадцатилетняя девчонка, действительно будет мыть посуду, убираться в доме и чистить картошку. Ладно, пол, а вот картошку и я чистить толком не умею…». Но, на Олесю я никогда не обижалась.