Мой Израиль

Его отец – Ханин Илья Самойлович, был мобилизован, не находился в Чаусах в момент гибели семьи, после войны жил одно время на Украине, потом переехал в Ригу, отец помогал ему.

Я помню друзей моего отца, это были коллеги, с которыми он работал в госпитале, фронтовики, однокурсники по Военно-морской медицинской академии. Самым близким его другом был Изя Камянов, невролог, доктор наук. Большинство евреев, с которыми он учился в военно-морской академии, женились на русских, их дети продолжили эту традицию.

Полное отсутствие близких родственников – самыми близкими родственниками для меня являются дети сестёр и братьев маминой бабушки. Это украинская ветвь моих родных, хотя никто давным-давно не живёт в Украине, рассыпались по белу свету.

Две сестры моей убитой бабушки жили в Ленинграде. У одной из них был сын Володя, Володя дружил с моим отцом. Я хорошо помню громадный шрам, который, казалось, разделял череп и лицо Володи на две неравные части.

Происхождение этого шрама, который он получил в 11-летнем возрасте, было нам хорошо известно. Он с матерью оставался в Ленинграде во время блокады и жил в коммунальной квартире. Однажды его мать, Фрида, вернулась с работы и увидела – сосед, которому в это время было 17 лет, ударил сына по черепу молотком, чтобы убить и съесть, но не успел довести своё дело до конца, Володя истекал кровью, Фрида спасла своего сына, ему удалось дожить до старости и сделать много добра людям – ухаживал за своей парализованной матерью, ухаживал за своим больным отцом, скрывая это от матери (мать с отцом были разведены). Много лет, ухаживал за старой, больной одинокой вдовой своего отца.

У отца был знаменитый дядя Рува – Рувим Исаевич Фраерман, книгами которого зачитывались и по сценарию его повести «Дикая собака Динго, или повесть о первой любви» снят один из лучших фильмов о юношеской любви. Рува дружил с Паустовским, Гайдаром, но о своей семье оставил очень мало воспоминаний.

У него была дочь Нора, умерла в Израиле.

Разорванность, отступление от еврейских корней, потеря связи с местом своего рождения, – как это характерно для прошлого и для нашего века. Ощущение не принадлежности ни к стране, в которой прожил большую часть своей жизни, ни к месту, где покоятся в братских могилах предки, ни к этому чужому дому, в которой жил в коммунальной квартире.