Стрекоза. Басни

Достойный воин сей

свою обиду сносит

И награждения приличного

не просит.

Увидев воина, герой

Другой,

Который, с ним служа,

не раз при том случался,

Как с неприятелем, бывало,

тот сражался

И побеждал его:

«Возможно ль, – говорил, —

Что ты еще креста не получил,

Когда уж двадцать раз

его ты заслужил?

Я, право, в просьбу

бы вступил:

Авось-либо тебе его

и дать прикажут».

– «Нет, – отвечал другой, —

пускай мне лучше кажут,

За что креста я не прошу,

А нежели за что

я крест ношу».

Волк и неволя

Волк, долго не имев

поживы никакой,

Был тощ, худой

Такой,

Что кости лишь одни да кожа.

И волку этому случись

С собакою сойтись,

Которая была собой росла,

пригожа,

Жирна,

Дородна и сильна.

Волк рад бы всей душой

с собакою схватиться

И ею поживиться,

Да полно, для того не смел,

Что не по нем была собака

И не по нем

была бы драка.

И так со стороны учтивой

подошел,

Лисой к ней начал подбиваться,

Ее дородству удивляться

И всячески ее хвалить.

«Не стоит ничего тебе

таким же быть, —

Собака говорит, – как скоро

согласишься

Идти со мною в город жить.

Ты будешь весь иной

и так переродишься,

Что сам себе не надивишься.

Что ваша жизнь и впрям?

Скитайся всё, рыщи

И с горем пополам поесть

чего ищи;

А даром и куском

не думай поживиться:

Всё с бою должно взять;

А это на какую стать!

Куды такая жизнь годится?

Ведь посмотреть, так в чем

душа-та, право, в вас?

Не евши целы дни,

вы все как испитые,

Поджарые, худые.

Нет, то-то жизнь-та как у нас!

Ешь не хочу всего, чего

душа желает:

После гостей

Костей, костей,

Остатков от стола,

так столько их бывает,

Что некуды девать!

А ласки от господ —

уж подлинно сказать!»

Растаял волк, услыша

весть такую,

И даже слезы на глазах

От размышления о будущих

пирах.

«А должность отправлять

за это мне какую?» —

Спросил собаку волк.

«Что? должность? ничего! —

Вот только лишь всего,

Чтоб не пускать на двор

чужого никого,

К хозяину ласкаться

И около людей домашних

увиваться».

Волк, слыша это всё,

не шел бы, а летел;

И лес ему так омерзел,

Что про него уж он

и думать не хотел,

И всех волков себя

счастливее считает.

Вдруг на собаке он

дорогой примечает,

Что с шеи шерсть

у ней сошла.