Бывшие в падении

Она вводит тело в иное состояние, лучшее. Организм в шоке и мобилизует ресурсы, фокусируясь на самом важном, единственно нужном: еде. Или причине, по которой ее нет. Мне никогда не удавалось достичь такого контроля над своим телом, как во время полного отказа от еды.

Я была ужасно голодна до еды и до роли. И это создало достаточный стресс, чтобы заставить внимание работать только на танец. Полная мобилизация. Я контролировала каждый жест, каждый взгляд, каждую улыбку. Я идеально попадала в такт и раздражалась, когда это не получалось у моего партнера – Сашки.

Потому что стоило нам чуть рассинхронизироваться по темпу, и Кифер тут же поворачивал в нашу сторону голову. Невероятное умение.

Но, с другой стороны, я радовалась каждому взгляду Поля. Потому что сколько я ни убеждала себя в том, что старалась ради партии, – нет. Я танцевала для него. Каждый раз, когда он в эти дни появлялся в зале, чтобы посмотреть репетиции, во мне просыпалась потребность завладеть его вниманием. И она доводила меня до отчаяния и исступления.

Замечаний Кифер не делал, он только смотрел. Но едва музыка закончилась, как он прошелся по залу, указывая на пары ребят. Он не показывал на нас пальцем. Он подходил к каждой паре. И когда мы пересеклись взглядами, стоя так близко, во мне что-то задрожало. Я забыла, как дышать. У меня и мысли не возникло, что он нас выкинет. Но все казалось, что он собирался что-то сказать – и передумал.

Наконец Кифер двинулся дальше и заговорил.

– Те, кому я кивнул, идите домой, отдыхайте.

Или нет. Потому что это вообще никуда не годится.

Не по себе стало всем. Когда ребята уже почти собрались, хореограф вдруг указал на одного из парней.

– Ты, поменяйся местами вот с этим, – велел он, кивнув на партнера из числа оставшихся. – Он вообще в музыку не попадает.

Тут даже у меня не нашлось аргументов, чтобы оправдать Поля. Допустим, он не запомнил все наши имена, но можно же спросить! Или мы у него все будущие месяцы будем только «тот» и «вот этот»? И… танцовщики безропотно подчинились.

О том, насколько груб был хореограф, никто не сказал и слова. Видно, чувствовали, что закончится попытка воззвания к морали и нравственности очень печально. Было что-то в энергетике этого мужчины подавляющее. Из-за чего даже люди куда старше Поля – а таких в труппе было немало – не смели возражать.

– То же самое еще раз, – командовал Кифер, хотя за ушедшими еще не успела закрыться дверь.