Бывшие в падении

Не то чтобы я в то время это понимала, говорю уже ретроспективно, выпадая из образа. Ну а тогда я просто думала, что дочь у Сусанны, видимо, умнее, красивее, успешнее, а быть может, и худее меня.

– Ты выглядишь уставшей, – вдруг обеспокоился отец моей голодовкой и молчанием одновременно.

– Я в полном порядке. Просто я звонила маме. Она рассказала мне о том, что случилось с Рамилем.

Сусанна презрительно скривила губы. Но, напоровшись на мой прямой взгляд, обманчиво кротко потупила глаза. Ну да, конечно. Спорю, ей очень не нравилось, когда кто-то из нас претендовал на внимание ее законного супруга.

Неужели она стояла в очереди в постель отца, дожидаясь, пока с мамой что-то случится, и теперь всячески не допускала его близости с прошлой семьей по этой причине?

– Твоему брату давно пора повзрослеть.

– Я не спорю, но давай он повзрослеет сразу после того, как хотя бы окончит девять классов? – не сдержала я иронию, но тотчас взяла себя в руки. – Я уверена, что ты можешь ему помочь. Осталось всего четыре месяца…

– Дияра, – закатил он глаза и нервно забарабанил пальцами по столу.

 – Вот сама посуди. Ты уехала в Петербург, начала самостоятельную жизнь и уже в шестнадцать танцевала сольную партию в балете. В семнадцать получила ведущую.

Я покачнулась. Прекрасно. Выходило, что Рамиля проучили моим примером. Твоя сестра молодец, сама выгребает. Давай, равняйся. Выгребай сам.

– Да. Только я была старше, когда все случилось с мамой, не видела ее в больнице. Не смотрела, как она плакала после того, как ты собрал вещи и ушел к другой женщине и другим детям.

Еще мне не приходилось выносить за мамой утку, видеть каждый день ее изуродованные ноги… Жизнь Рамиля отстой, отец. Неплохо бы сделать на это скидку!

– Это неприличный разговор, Дияра, – опасливо покосившись в сторону Сусанны.

– Само собой. Ведь этот разговор о неприличных поступках неприличных людей. Но у меня не будет другой возможности сказать тебе правду. Мы же нигде, кроме ресторанов, не видимся. Придется побыть неприличной здесь и сейчас.

Я кинула взгляд на Сусанну и замолкла. В ее глазах не было ни капли сострадания – лишь злое торжество. И тогда я подумала, что хочу, чтобы однажды отец прочувствовал на собственной шкуре, с какой гадюкой связался. Подумала – и испугалась собственных мыслей.

– Дело не в этом, Дияра, а в силе характера. Все решает выбор. Ты тоже была подростком. Но ты это пережила. И почти стала примой балета. Есть люди сильные, а есть слабые.