Бывшие в падении

Салат можно не считать, а рис – не есть…

– Если ты это не съешь, то завтра попросту не дойдешь до театра, – насмешливо сообщил Кифер.

Я незаметно сжала в руке столовый нож, и вовсе не рукоять. Только после этого наколола на вилку кусочек мяса и отправила в рот. Ужасно боялась, что меня опять накроет паникой. После разговора с отцом этого следовало ожидать. А если бы я снова бросилась к раковине выплевывать еду, Кифер бы тотчас снял меня с партии. Потому что это вроде как очень плохой признак. Однако пряный сок разлился по моему рту, и я даже прикрыла глаза от удовольствия.

Было невероятно вкусно. Организм тотчас сделал стойку, требуя все и немедленно, но разум, вдохновленный страхом, твердил: только половину, иначе вырвет от переедания. Увы, со мной такое уже случалось.

– Умница, – негромко прокомментировал Поль.

– Это бесподобно, спасибо, – признала я.

Я не врала: было так вкусно, что хоть плачь!

– Рад, что ты оценила. Ты умеешь готовить?

– Не знаю ни одного человека, который бы не умел, – пожала я плечами.

 – Но, конечно, не так, – указала я в тарелку, смелее отправляя в рот салат. – Как вы научились?

– Сытная, северная кухня не подходит для людей, чья профессия предполагает работу над своим телом. Да и в восторг она меня не приводила. Поэтому я предпочел остаться приверженцем французской. А мы нация во многом капризная. Порядочные рестораны мне как начинающему танцовщику были не по карману. Можно сказать, методом исключения осталось только научиться готовить.

– Вам никогда не было страшно, что вы проживете в Петербурге или где-то еще лет десять или двадцать и утратите культуру, в которой выросли?

Кифер усмехнулся и отпил вино.

– По мнению большинства, для такого я слишком высокомерен. И, наверное, так и есть.

– А я думала, вы поэтому читаете на французском.

– Я читаю на французском, потому что делаю это не ради языковой практики. Тебе бы понравилось посреди важного или сложного для понимания фрагмента лезть в словарь, чтобы уточнить значение какого-нибудь выражения? А ты, значит, боишься потерять связь со своими… корнями? Хочешь вернуться в Татарстан?

Я опустила глаза в полупустую тарелку.

Возвращаться в Казань совершенно не хотелось. Оказаться навсегда привязанной к больной маме.

– Думаю, я уже ее потеряла, – улыбнулась я натянуто.

Я сидела в квартире едва знакомого мужчины. Это в любой культуре выглядело бы как минимум провокационно, но ислам на этот счет крайне категоричен.