А more мимо

«Во Владивостоке привыкаешь к раскосым лицам…»

Во Владивостоке привыкаешь к раскосым лицам,

Бело-серым крикливым птицам,

К разводам соли на бетоне моста.

«На небе только и разговоров, что о море», —

Говорит Томас Ян,

А здесь, у моря, только и разговоров

Как бы поэкономней переплыть дедлайн

И не утонуть в пене,

А ещё говорят, наша рыба в Москве дешевле…

Несправедливо.

«Азия безобразно ближе и изобильнее, чем Москва…»

Азия безобразно ближе и изобильнее, чем Москва,

До которой семь часов разницы, восемь часов полета,

И билет туда стоит с десяток МРОТов,

И тебе понятней японская мода, иероглифы, курс юаня,

Чем Транссибирская линия,

Эта дантовая пропасть меж городами,

Глубиной в шесть суток.

А когда выползешь на красный свет площади,

По тебе, провинциальному и нелепому,

Будут стрелять глазами,

Как будто ты – утка,

Поэтому,

Надо сразу ставить себя памятником

Архаичному, устаревшему,

Как шутка про колобка,

Но лучше не ехать и не прилетать туда

По смехотворным квотам Аэрофлота,

Лучше – в Харбин и Сеул,

В Токио и Киото,

Там ты понимаешь, там понимают тебя,

И, видя надпись «Вкусный еда у Паши»,

Ты кланяешься – «Нихао»,

А ещё знаешь «Ан-йо»

И «Коничива».

«Чтобы тебя узнали, надо в Москву и Питер …»

Чтобы тебя узнали, надо в Москву и Питер —

Ломать системы и быть в потоке,

А тебя за жабры держит Владивосток,

И нет ничего дальше от точки кипения,

Пока до тебя доплывет – уже устареет.

У русской провинции есть проклятие —

Целиться в сердце.

Кого не спросишь – каждый,

Каждый

Хочет уехать,

В столицу,

В заграницу,

Все живут завтрашним и однаждым.

Наверно, поэтому,

Так не устроено, раздето, грязно,

Всё едут, едут,

Даже домой приезжают в покой и леность,

Но всё ещё едут мысленно

В «завтра»

На лысой резине,

А ещё надо за коммуналку и детский садик,

А ещё долг висит в магазине,

Вчёрканный в засаленный ежедневник…

/Однажды наши дети переедут в Москву или Питер,

Однажды наши внуки переедут в Москву или Питер,

Однажды «завтра» переедет в «сейчас»/

Себя укладывают в ящик,

В смешные «запятьдесят»,

И подбирают цвет для оградки,

Чтобы не маркий,

Чтобы как можно реже

Перекрашивать и менять.