Призрак Шерлока Холмса

Когда Ваня наконец открыл глаза, Вера Николаевна судорожно выдохнула, выталкивая из себя нервное напряжение, и руки предательски затряслись.

– Ванечка, сыночек! Ванечка! – шептала несчастная женщина. – Наконец-то… я так боялась! Я так боялась… Лежи, не шевелись! Я сейчас доктора позову.

Вера Николаевна скрылась из поля зрения Вани, но уже через минуту вернулась и вновь села рядом. Ваня почувствовал, как она взяла его руку в свои мягкие, тёплые ладошки, поцеловала её, и горячие материнские слёзы потекли по его сухой коже.

Ваня хотел успокоить маму, но не мог подняться, голова словно налилась свинцом, и ему никак не удавалось оторвать её от подушки. Он лишь шарил глазами по белому потрескавшемуся потолку и больничным стенам палаты, вмещавшимся в радиус обзора. Неожиданно в этот самый радиус вторглось приятное, обрамлённое аккуратное бородкой лицо пожилого мужчины в очках – истинный доктор Айболит, не хватало только белой шапочки с красным крестиком. Айболит приветливо улыбнулся, оттянул нижнее веко на правом глазу Вани, затем на левом, аккуратно прощупал пульс на шее.

– Ну что, счастливчик, ‘азговаивать будем? – смешно картавя, спросил Айболит.

Ваня попытался открыть рот и произнести простое «будем», но получилось что-то нечленораздельное.

– Понятно, – протянул доктор. – Будем, но позже. А сейчас молчите и п’осто слушайте. Вы попали в аваию, помните?

Ваня прикрыл глаза, подтверждая, что помнит. Доктор продолжил:

– Вы получили се’ёзную чеепно-мозговую т’авму.

Хоошо, что вашу ‘азбитую машину своев’еменно заметили п’оезжающие мимо гаишники, они же и вызвали скоую помощь. Опеацию п’овели здесь, в неве’бинской гоодской. Скажу п’ямо, опеация была не из лёгких, и я сам не до конца веил в её успешный исход. Мы вытащили из вашей чеепной кообки двенадцать костных осколков…

Из-за спины доктора послышались судорожные рыдания, переходящие в истерику. Айболит отвлёкся от Вани и переключился на его мать:

– Ну-ну, Веа Николаевна, всё же позади, теперь уже точно всё хоошо.

Так замечательно де’жались, и вот на тебе! Лидочка! – крикнул доктор в открытую дверь, и в палату впорхнула молоденькая медсестра. – П’инеси-ка успокоительное! А ещё лучше подготовь-ка место в седьмой палате и капельницу с глюкозкой. Пойдемте, Веа Николаевна, я вам диазепамчик поставлю, надо отдохнуть, а то окажетесь в соседнем отделении, кому же я тогда сына буду выписывать?

Доктор увёл рыдающую мать, и Ваня остался один.