Транквилизатор. Комикс ушедшего лета

– Ты себе не представляешь, – заявила она, – только сегодня брекеты сняла. Страсть как охота отсосать кому—нибудь.

Стас судорожно соображал. С одной стороны, он ничуть не был против стать этим «кем—нибудь», но определенно рассчитывал поучаствовать в чем—то подобном в компании Стройняшки. С другой стороны, отказ в такой ситуации ее, наверняка, обидит, после чего она уйдет сама и прихватит с собой подружек. Положение было патовым, а девушка меж тем справилась с ремнем и принялась за пуговицу.

– Яяя не могу! – остановил её Шевчук.

Тучка подняла на него недоумевающий взгляд.

– Почему?

– Я… – гей, – залепил вдруг Станислав, сам еще себе не веря.

– Что?

Она поднялась.

– Что—что, – прибавил Стас уверенности в голосе. – Удивлена?

– Есть немного.

– Ну, а ты думала, мы как единороги что ль? Все о нас говорят, но никто нас не видел. – Стас развел руками, зачехлив свое достоинство. – Вот он – я, обычный человек, – курю, пью, танцую.

Только не с теми. Так что спасибо за предложение, но я, пожалуй, откажусь. Только это, – он застыл в дверях на выходе, – сама понимаешь, давай между нами.

Гордый этим внезапно выдуманным маневром, Шевчук ринулся на танцпол выискивать Стройняшку.

__________________________________________________________________

Через некоторое время друзья подошли к девятиэтажному дому в восточном микрорайоне города. Припоминая рассказ обидчиков, Александр зашел в нужный подъезд и, поднявшись на нужный этаж, шепотом заговорил:

– Кажется здесь.

– Стучи.

– И что сказать? – замялся Александр. – Зашке?рятся же.

– А если так? – Тимофей безостановочно и настойчиво забарабанил в дверь, громко завопив вдобавок: – открывай, сосед, горим!

Неспешная поступь в помещении обернулась суетливой возней, щелкнули сувальды, и, как только в темный подъезд прыснула струйка квартирного света, Шаламов, дернул дверь настежь, а Вадим, со всего размаха сунув в грудь открывшему ногой, ворвался внутрь.

Следом зашли Тимофей и Александр. Слева – желтые двери санузла и ванной, справа свисающий лист обоев. В квартире нестерпимо несло сигаретным дымом и крепким алкоголем, в комнате, куда Нигматулин зашкибот волочил жильца, хрипел шансоном старый центр. Там Вадим уже избивал второго арендатора. Шаламов, убедившись, что в квартире больше никого нет, закрыл входную дверь и зашел в зал.