Транквилизатор. Комикс ушедшего лета

В узкой комнате стоял раскладной не плохого дизайна диван уже разбитый временем, столик с небрежно разложенной закуской, переполненной пепельницей и покосившаяся тумбочка, с потолка свисала грушевидная шестидесятиватка, освещавшая желтоватым светом этот бардак. Под дверью, выводившей на балкон, валялся свернувшийся личинкой парень, которого, нависнув над ним, охаживал битой Вадим.

– Хорош! – одернул его Тимофей.

– Чё «хорош»! – взревел тот, в гневе искривив губы, уставившись на Шаламова глазами, заплывшими пьяной злой пеленой.

– Хорош, я сказал! – остановил он так же Александра, неумело пинавшего вжавшегося в проем меж диваном и стеной жильца.

Казалось, будто он больше злился из—за того, что не выходит сделать тому больнее, чем есть. Только сейчас, при освещении, Тимофей разглядел последствия инцидента на лице Нигматулина: багровеющую гематому под глазом и запекшуюся кровь в светлых, почти белых волосах на виске.

– Хорош, – тем не менее повторил он, – па?лево разводим.

Тот, которого избивал Александр, выглядел вменяемым.

Шаламов присел на корточки и похлопал его по спине.

– Встань! Говорить будем.

Не сразу, но все—таки ему удалось добиться желаемого. Когда жертва нападения несмело села на диван, Тимофей спросил:

– Как зовут?

Вопросы приходилось повторять несколько раз, но арендатор все же сообщил, что—то похожее на «серёга».

– Хорошо, Серёга, – Шаламов старался выглядеть дружелюбно на фоне своих спутников, разыгрывая всем известный прием.

 – Медведев, Тралов, Шаляпин – знаешь таких?

Несчастный замямлил что—то про «пацаны, не бейте», чем спровоцировал обратную реакцию Вадима и Александра, да так, что Тимофею пришлось их вновь удерживать.

– Где друзья твои? – продолжил он после. – Нам с ними очень нужно поговорить.

– Ууушли.

– Когда?

– Днём, днём ушли.

– Ночевать они здесь будут?

– Ннне знаю, – замотал головой Сергей, так что с разбитого носа кровь брызгами разлетелась по полу.

На вид ему было около тридцати.

Опухшее бардовое лицо, мясистые, поломанные уши, лопнувшие губы. Он сидел в потянутом сером свитере, извалтуженных в чем—то штанах, рваных носках. Его вид не вызывал ничего, кроме брезгливой жалости. Шаламов оглядел своих, и, казалось, это ощущение разделили все. Он приподнялся, вытянул из дешевой пачки на столе сигарету, закурил и подытожил:

– Ждать тут без толку, может, они тёлок каких выцепили и прут.

– Ну да, – согласился Нигматулин.