Транквилизатор. Комикс ушедшего лета

Добрая нервотрепка чувствовалась в доме и отражалась в глазах Андрея и Стаса, на чьи плечи, как свидетеля, ложилось немало обязанностей.

– Здравствуйте, гости дорогие! – завопил кто—то. – У нас товар, у вас купец!

При входе в гостиную был выставлен широкий стол, преграждавший путь в комнату. На двери висела штора, укрывавшая от любопытных глаз. Неожиданно перед гостями материализовалась не адекватно бойкая дама и, встав за этот стол, как за трибуну аукционных торгов, принялась красноречиво ораторствовать.

– Ах, каков жених: строен, статен, красииив! Но и невеста хороша: бровями черна, щеками румяна! Да и приданным короба полны.

Чем же ты нашу красавицу выкупать будешь?

В ответ на такой монолог, Стас, абсолютно ничего не говоря, со звенящим грохотом высыпал на стол кулак монет. За шторкой прыснули смехом. Женщина еще что—то залепетала, но Шевчук с прежним невозмутимым видом вывалил на стол мелочь из второго кармана.

– А родители-то! Родители горюют, печалятся, – не унималась та, – с дочкой любимой прощаются.

В чужой ведь дом отдают!

В этот момент Андрей зацепился взглядом за багряно—красный фас отца невесты, и что—то в его по удавьему спокойных глазах показалось ему странным. Стас тем временем, послюнявив пальцы, принялся отсчитывать толщу купюр, не досчитав которые до конца, швахнул о стол.

– Ну, вот сейчас и посмотрим, как жених свою невесту ценит! Любит ли?! Приголубит ли?!

Андрей заметно нервничал, Тимофей с ухмылкой, как и многочисленная публика, облепившая их, наблюдал за происходящим.

Стас с молчаливостью сейфа, достал веер тысячерублевых бумаг, и нарочито, будто Роял Флэш, принялся раскладывать на столе, поглядывая на реакцию свахи.

– А ну—ка, а ну—ка! – подзадоривала их неугомонная. – Покажите, расскажите, чем жених похвалиться!

Дальше пошли пятитысячные. Из комнаты послышался шепот, и женщина, уже спокойнее, изрекла:

– Ладно, сватья, вижу, вы – люди солидные, а вот смекалистые ли? Дадите мне пять рублей бумагой, невеста – ваша.

Гости озадаченно переглянулись, из комнаты донеслись упреки в адрес заведенной свахи, но Тимофей, протиснувшись сквозь присутствующих, ударил по столу голубоватой советской пятирублевкой.

На том и порешили.

Дальше, после торжественного воссоединения молодых, все прошли на кухню, где отец сагитировал гостей хлопнуть по одной. Успокоив нервы, дружно, дабы не тормозить церемонию, засобирались. Жених подхватил невесту на руки и исчез за дверью. Остальные ломанулись следом.