Две любви Саныча

Почему так долго? Ну, есть же у меня и своя жизнь. Впрочем, тпру. Помним уговор.

В общем, подумал я всесторонне и решил, что лучше варианта, чем классический съем, не найти. Правда, тут мне сильно предстояло напрячься, но что не сделаешь ради лучшего друга? Тем более и самому любопытно было молодость вспомнить, показать, так сказать, класс.

Ну, и показал.

Звоню Санычу.

– Есть идея, – говорю.

– Ну?

Какую гамму чувств может содержать один звук! Целой арии стоит.

– Ты же зарплату на днях получил?

– Получил.

– Значит, деньги есть!

– Ну-у… – ария совсем иного свойства.

Я вообще у друзей деньги одалживаю редко, и всегда отдаю. Но опасения Саныча мне понятны. Без Ларисы его бюджет стал неустойчивым, как вертящийся волчок. И лишние на него претенденты – верный путь жить последнюю неделю до зарплаты на хлебе и воде. То есть, отказывать себе в выпивке и курить дешевые сигареты. А радости жизни еще никто не отменял.

– Не бойся, – поспешил я успокоить друга, – я все продумал.

– Ну? – уже ровнее и ближе к первой арии.

– Нам надо идти в кабак.

– Да? – озадачился Саныч.

– Да, – говорю уверенно. – Снимем баб и решим все проблемы.

Обещание мое прозвучало легко и непринужденно. А попробуй сделай. Были бы мы молодые и неотразимые, как двадцать лет назад, тогда понятно. Иди и бери. А ты не возьмешь, тебя возьмут, проверено.

Но то – молодость.

А каково нам, Санычу с его «лампочкой» и мне со своим всем, не намного лучшим?

– А куда? – поинтересовался Саныч.

– Да хоть куда, – сказал я.

 – В «Хуторок», например.

Саныч подумал.

– Можно, – сказал с неустойчивым одобрением.

– Ты там был?

– Пил пиво пару раз.

– Ну и как?

– Нормально. Только дорого…

– Так что, не идем?

– Нет, – испугался Саныч. – Пошли. Только… – замялся он.

Ясно, я тоже в себе должного запала не чувствовал. Сложностей много. Одно, просто оторваться в кабаке, никакой высокой цели не ставя. Другое, отправиться туда с этой самой целью. Это как пойти за линию фронта за языком.

Без права на ошибку, потому что второго захода не будет. Я Саныча знаю. Если деньги потратит, а языка не возьмет, он туда дорогу навеки забудет. И мне припомнит – память у него на обиды емкая.

От этого поневоле заволнуешься. Навыки я порастерял, у Саныча их вообще нет. Как-то все будет?

«Ладно, выпьем и расправим крылья, – подумал я. – А не расправятся, еще выпьем. Хоть в чем-то преуспеем».

– Я все беру на себя, – сказал я небрежно. – Опыт есть.