Право ненавидеть. Повести

Особенно она любила момент, когда в симфоническом оркестре после крещендо вступают ударные и музыка рассыпается, словно залп салюта на мелкие огоньки, или словно лопаются пузырьки шампанского… Хорошая музыка действовала на нее так, что всё ее нутро словно вытягивалось в струнку, причем конец этой струны уходил куда-то в небо, туда, где обитал Аллах. Во всяком случае, должен. Музыка помогала побеждать не только хандру, но и гравитацию, и разногласия. Как сказал Бернард Шоу, и, кстати, не по пьяни: «Слова смущают? Слушайте музыку».

Если же она видела дирижера своего возраста, то почитала его как святого: ведь это означало, что в 90-е годы тот не перевелся с дирижерского на экономический или юридический, что делалось сплошь и рядом, а продолжил свое служение музыке впроголодь. В этом было что-то героическое, как в музыкантах, которые продолжали играть на тонущем «Титанике». Кстати, с хозяином они были единомышленниками не только в отношении музыки, но и в вопросе восстановления Союза в прежних границах – это случайно выяснилось в ходе какой-то очередной семейной свары.

– Классовая борьба никуда не делась, она даже не приобрела другие формы. Вот сейчас, например, очередной кризис, полностью укладывающийся в модель, построенную классиками. Учение Маркса-Энгельса-Ленина непобедимо, потому что оно – верно. За Красным проектом будущее, – внушал Лямкин своей либерально ориентированной жене, а Гуля согласно кивала. Кроме того, она считала оппозиционеров госдеповскими проститутками и одобряла, что Лямкин исправно платит членские взносы в КПРФ.

– «Если же кто о своих домашних не печется, тот отрекся от веры и хуже неверного», – цитировала восточная женщина с мусульманским воспитанием «Послание апостола Павла к Тимофею» по случаю какой-то очередной легкомысленной проделки Татьяны, чем смущала обеих сестер, так как ни та, ни другая подобную литературу не читали, а культурный и межконфессиональный обмен происходил лишь между Гулей и боссом.

Надежда однажды пожаловалась мужу:

– Представляешь?! Попросила ее пропылесосить книги, а она раскрыла Рубину и зависла. Вечером с фитнеса прихожу, а она всё в той же позе.

– За это хвалить надо, а не порицать, – отвечал ей усталый, как среднеазиатский ишак, муж. – В следующий раз детей заставь это делать, может быть, они таким образом найдут для себя что-то интересное, – но после этого случая стал смотреть на Гулю иначе.