Свет остаётся

И вдруг

легко поймать, не покалечив, —

косуху или плащ, как друг,

набросить в вечности на плечи.

Красные ягоды

Теплеет блеск в лиловой оболочке:

свет прибывает, снег – уже устал,

а минус двадцать – просто проволочка,

чтоб дать нам время разглядеть хрусталь…

Минорный звон сверкающих кристаллов:

отпет январь! Он за мираж погиб,

когда пришёл февраль по нотам алым,

ведя к экстазу белизны изгиб.

«То света тьма, то света сердцевина…»

То света тьма, то света сердцевина,

меняет луч фактуру облаков,

и, даже мёртвая, материя повинна:

как будто вздрогнул пульс снеговиков!

Жжёт жажда жить.

пройти в открытый в тишину портал:

никто не вспомнит, как неутомимо

тот день порошей метки заметал.

В феврале

Ночь заклинает отсветы весны,

а мне б дождаться рейсовый автобус.

Метель метёт – ни зги – огонь блесны…

А кто ловец? Куда летит наш глобус?

В тепле на кухне где-то жарят хек.

Возможно, из небес достали рыбу.

Там человека слышит человек…

И мы с тобой, ну согласись, могли бы.

Капель

В блеске белого снега

заливаются птицы,

звонких звуков Онега

над кварталом струится.

Март – старик или детка?

порожденье природы! —

раздаёт из пипетки

счастье странной породы:

сквозь деревья фигуры

проступают за МКАДом,

мчатся фурии-фуры,

им иного – не надо.

Ожидание у окна

многоэтажки

снег

куполов заострённые свечи

и заголосило синиц

заоконное вече

пейзаж до горизонта не живописен

безличен

поздней зимы

в мегаполисе чёткая фича

ожившие грезят: море

кальвадос

девушка в сьюте…

но это никак не коснётся,

они это знают, сути

жемчужного неба —

где звёзды

царят в многослойном эфире…

колеблются волны – звучит домофон —

о запах весны в квартире!

«Жизнь показалась не ошибкой…»

Жизнь показалась не ошибкой,

когда на слякоть выпал снег, —

блеснула золотая рыбка,

плывущая во льду навек.

Всё ярче на сыром бетоне

алмазный солнечный салют,

и только ясно: все мы тонем —

есть только миг, как нам поют.