Рассказы. И все-таки интересная это штука – жизнь…

Беру пару вот таких вот, – на бутыль показывает, – и к реке заворачиваю. В сумке у меня всё с собой: стакан, штопор – это всегда, закуска, для уток тоже хлеб беру. Сажусь так вот, на речку смотрю; утки плывут, бывают и лебеди. Но я всю не выпиваю. Стаканчик налью, покормлю уток и домой. А уж там, за работой, обе и дотяну к вечеру.

– Нет, – водитель отодвинул клошарское, – давайте-ка вот этого, – достал свое правильное.

После реки Алексей повел всех – он знал всё про Овер не хуже любого гида – в музей-квартиру: маленькая комнатка в маленьком отеле, где и проживал гений.

Толик сморщился, будто под нос ему сунули гадость. Заходить в дом он категорически отказался, уселся дожидаться на улице. Затем компания направилась на другой конец поселка в дом доктора Гаше. Толик взорвался:

– Там-то какого черта вы не видали, дом как дом.

Его не слушали, и он, пошатываясь уже, потащился позади всех, выплевывая проклятия. И тут в знак протеста С в дом не пошел, а демонстративно разлегся в саду на исторической скамейке; вытянул ноги, обнажив из-под майки пузо, и захрапел.

Появился охранник, растормошил художника и строго, но деликатно стал объяснять, что тут музей и спать тут не полагается. Лениво поднявшись, Толик в знак протеста достал початую бутылку и на ходу с забубенной лихостью, запрокинув голову, всадил очередную порцию.

Дальше оставалось главное – кладбище. Тут уж С просто взревел, категорически идти отказался. Ему предложили идти домой и дожидаться гостей дома. Постояв минуту, все же поплелся вслед за всеми.

На кладбище Толик неожиданно оживился.

– Непременно надо выпить, – заявил он. Достал недопитую бутылку, стал совать всем стакан под нос, махать руками, шуметь, как у себя на кухне. Парочка, направлявшаяся к могиле, вдруг остановилась, настороженно потупилась, повернули в обратную сторону.

– Художнику, художнику надо налить, – бушевал Толик – и на мемориальной плите установил свой дежурный стакан.

А прямо за оградой волнами ходило не поспевшее еще пшеничное поле.

Была и дорога, и казалось, сейчас вот поднимется над дорогой, закричит вороньё, как на картине.

Дома у художника опять появилась бутылка. Рассадив всех в ряд, как в театре, торжественно (слегка заносило) с упорством ставил к стене холст и замирал с тайным достоинством. Затем, строго вглядываясь в лица, пытался углядеть реакцию. Но никакой реакции выявить не удавалось.

Внизу послышалось шуршание, и Толик спустился встречать жену.