Измена

Мы с тобой никто друг другу, – твердо произношу свою тысячу раз прокрученную заготовку в виде небольшой речи и поднимаю голову, встречаясь с изумрудными глазами, пристально заглядывающими в самую душу, словно пытаясь меня уличить во лжи. Однако… чего греха таить, ведь я и правда скучала по нему…

– Я понял, – с долей сожаления произносит. – Сядешь со мной? Пожалуйста… – с каким-то волнительным трепетом спрашивает Хьюго, на что мое сердце мгновенно реагирует, пропуская сильные удары в области грудной клетки.

– Зачем? Чтобы ты снова пустил в ход свои руки? – с усмешкой спрашиваю, широко улыбаясь.

 – А поскольку сегодня на мне надето платье, это может закончиться не так безобидно, как в прошлый раз. – Хьюго вплотную приближается и произносит то, что было для меня вполне ожидаемо. Ведь головой я прекрасно понимала это, просто не хотела самой себе признаваться.

– Если бы ты не хотела… этого бы не было в предыдущей раз! – нежно прикасается пухлыми губами ко лбу, взяв меня за руку, и ведет занимать свободные места в зале.

ХЬЮГО

Да уж… Миссис Баклэнд, без всяких сомнений, профессиональный аукционист. Эта дамочка, словно шоумен и психолог в одном лице, видит насквозь и чувствует зал, как будто рентгеновский луч. Так уверена в себе, а главное – прекрасно понимает, когда выждать паузу во время торгов, чтобы сорвать куш для своего бизнеса. Всегда считал, что среди клиентов аукциона такие влиятельные господа, как деятели из мира искусства, культуры, политики, госслужбы или бизнеса, чаще не присутствуют лично в аукционном зале, дабы не афишировать вызванный интерес к дорогим лотам и своим персонам.

Думал, что они делают ставки анонимно по телефону или через секретаря, однако все обстоит иначе. Сегодня зал забит битком людьми, чье положение в обществе имеет свой вес.

– Продано! Дамы и господа, с особым удовольствием представляю следующий лот номер «сто сорок», – начинает представлять очередной товар мистер Холд. – У пожилой итальянки, по нашим находкам, на кухне всю жизнь висела картина.

С ее позволения мы расскажем. Этим летом синьора Моретти решила продать старые вещи и случайно обнаружила, что ее картина является подлинником авторства флорентийского художника Джотто. Мы открываем торги с одного миллиона евро.

– Миллион сто тысяч, – кто-то буквально выкрикивает из зала.

Обернувшись, я увидел, что это тот самый нетрезвый господин. Ну… сейчас начнется, чувствую я…

– Миллион сто тысяч. Мужчина с третьего ряда. Раз, – продолжает Холд.