Анамнезис-1. Роман

Петька ерзал от волнения, чем забавлял меня и отвлекал от созерцания предзакатной реки. А ведь это Дана устроила мне отпуск от напряженной работы по преодолению, чтобы я в полной мере наглотался свободы. Останься она в городе, Цитов искал бы приключений один. Но даже на отдыхе что-то держало меня на привязи – какая-то обязанность, какая-то подспудная мысль: я скользил по окружающему, основательно и методично готовясь к неведомому главному.

– Как расточительна природа, упаковывающая в красивую оболочку нечто дешевое и пустое.

Наверняка эти цыпочки примитивны, но оцени их роскошные фигуры, – говорил меж тем Цитов, посматривая на девиц.

– Почему так хочется этого куска мяса мне, не побоюсь сказать – умному, интеллигентному человеку, кого природа не позаботилась сделать волосатым грубым мачо, напротив, наделила нежной душой, желающей куртуазной страсти. Но видно осталось во мне что-то и от первобытного дикаря, – кажется, я смог бы рычать, отрывая куски от туши и принимая покорность самки.

– Не зазевайся, – сожрут в один присест, – усмехнулся я, – заметь, как под невинными предлогами вокруг нас сужается их кольцо.

Пора сматываться, Петька, пока они не выказали активность. Завтра тяжелый день.

Недавно я и сам удивлялся, насколько сознание бывает невзыскательным, мало того, навязчиво-требовательным в своем призыве к плотским удовольствиям. Слава богу, разум мгновенно ставит все на место: уже через минуту ты и сам устыдишься своего интереса к какой-нибудь грудастой красавице, едва ли способной вызвать зыбкие, трепещущие мотивы.

С приемом подобного блюда неминуема отрыжка, уж лучше поголодать и предаться иным удовольствиям – кристаллизованным впечатлениям, приносящим не менее чувственную радость. Однако Цитов время от времени был не прочь побыть диким.

– И ты, Никита, не строй из себя праведника. Всякий опыт необходим: в сравнении обостряется чувство прекрасного. Конечно, встретить бы умное, утонченное создание, но где уверенность, что это не одна из них? Женщины искусные актрисы и часто пытаются представать очаровательно глуповатыми.

Все их сюсюканья и жеманство – орудия против нас. Знавал я одну непростую особу, считавшую нарочито наивный взгляд неотразимой приманкой для мужчин, – умных стерв мы якобы панически боимся, дабы не открылась наша собственная ущербность. А эти – оцени их продуманно небрежные движения и лица, достойные разве что светских львиц. Согласись, вполне уместно на пляже иметь вид беспечный и соблазнительный.