Анамнезис-1. Роман

Он работал по совместительству консьержем в нашем подъезде и, как это часто случалось последнее время, крепко запил горькую. Случалось мне увещевать этого угрюмца, чтобы не губил себя, именно поэтому они подробно доложили об очередной истории Венечки нашего дома, приведшей того к запою.

Однако вскоре дед усмехнулся:

– Давайте, Софья Павловна, отпустим Никиту. Сам я в молодости тяготился длительным общением с престарелыми философами.

Я с интересом взглянул на него, а он кивнул:

– Всем известно, что старики помнят свои юношеские впечатления лучше, чем события десятилетней давности.

Приходите в гости, с удовольствием покажу вам книги и альбомы. У меня, знаете ли, достаточно фотографий, есть даже старинные фотохромы – настоящие произведения искусства. Вот хочу один Соне на день рождения подарить. Думаю, и вам они будут интересны.

– Обязательно зайду, – пообещал я и по привычке открыл органайзер, отмечая дату, – в субботу примете?

Мой педантизм был оценен по достоинству, – дед расплылся в улыбке и гордо взглянул на снедаемую завистью Софью.

– Буду ждать с нетерпением, – сказал он, а соседка заелозила на скамейке и заканючила:

– Можно и мне прийти? Я плюшки к чаю испеку.

Дед кивнул благосклонно.

– Софья Павловна, – спросил я как бы невзначай, – а к вам сегодня в гости приятельница приходила?

Софья вспыхнула, заметалась слезливыми глазками и пролепетала:

– Это Любочка, моя старинная подруга…

Продолжения не последовало, повисла пауза, и я поспешил улизнуть, но прежде постучал в первую квартиру.

Открыл мне всклокоченный человек с мутным взглядом.

– Не надейтесь снова выступить в роли миротворца! – запальчиво выкрикнул он.

– Ей нет до меня дела, способны вы понять это?!

– Но поговорить-то мы можем? – спросил я.

– Ладно, вечером приходите, когда я в подсобке чай заварю.

Он действительно умел это делать как никто, да и сорта чая откуда-то добывал необыкновенные.

Дома я набрал номер Юлькиного телефона и спросил без предисловий: не звонила ли Дана.

Юлька меня не выносит из солидарности с подругой, которую прямо-таки болезненно обожает. Естественно, я для Юльки последняя сволочь и не достоин называться человеком. Она немилосердно насаждает всем и вся свои феминистские идеи, в соответствии с которыми считает мужчин примитивными существами, способными разве что неплохо работать и существующими лишь для удовлетворения женских прихотей.