Рута

– У меня, в свою очередь, тоже есть хорошая для тебя новость, – дядя Никита смотрит теперь куда-то в сторону, чуть сощурив глаза, – можно сказать, весьма благоприятная для твоей карьеры, весьма…

Выдерживая паузу, он облизывает не спеша верхней губой нижнюю (Костя уловил в финале короткое непроизвольное причмокивание), затем берет со столика рюмку, и, держа ее в вытянутой руке, продолжает:

– …на прошлой неделе, что называется, случайно встретил небезызвестного тебе Лемехова… Павла Георгиевича… в приемной заведующего международным отделом вместе время пришлось коротать, ну и разговорились от делать нечего… так вот, как он мне сказал, шансы твои весьма велики, да… весьма велики… – дядя Никита несколько раз кивнул сам себе головой, – при условии успешного поступления в аспирантуру, конечно же, это не обсуждается даже… так вот, если на академическом фронте у тебя все будет нормально, то уже в марте отправишься в свой Таиланд… в начале месяца Бессмертных подписал, наконец, распоряжение о прикомандировании к штату посольств молодых специалистов… так что машина запущена, как говорится…

Дядя Никита на какое-то время смолкает, переводя дух.

Широкими старческими ноздрями медленно втягивает в себя ароматные спиртовые пары, потом возвращает рюмку на журнальный столик и лишь затем, сложив на груди руки, продолжает, как ни в чем не бывало, прежнюю свою речь, плавную, как ход часовой стрелки:

– В принципе, как он сказал, на сегодняшний день большого наплыва желающих в Таиланд не наблюдается, и это тебе на руку, безусловно – есть, вроде, какой-то паренек из Ленинграда, но, по словам Лемехова, он идет практически без поддержки… еще одна кандидатура была, но ее управление кадров на сегодняшний день уже зарубило… по анкете… так что твои шансы предпочтительнее… если, конечно, не совершишь каких-нибудь, я не знаю, глупостей в эти восемь месяцев… смотри… а то были случаи, знаешь ли, были – очень даже способные люди себе карьеры портили разом с первых же шагов, что называется… так что, смотри, опять повторяю… и меня не позорь на старости лет, и себя береги… есть ради чего, ей-богу…

Он усмехнулся.