Текстопад

В чудесных женских головках красивым пазлом складывется идеальная картинка: белое платье, большой светлый дом, шлепанье маленьких пяточек по паркету и, конечно, он, любимый, самый-пресамый.

А пока за окном февраль. Снег, пританцовывая, ложится пуховым одеялом на машины, дороги, дома, деревья. Холодно и красиво.

Март

Весна и счастье неразделимы. А когда в эту композицию примешивается любовь… Это блаженство, которым мы должны наслаждаться и которое мы обязаны впитывать каждой клеточкой, чтобы запомнить.

Июнь – август

А пяточки уже были. И дом был. И даже почти нелюбимая жена. К сожалению, так иногда происходит. Жизнь предсказуема. Непредсказуемой бывает реакция: она не стала расстраиваться. Всего-навсего улетела к берегам Италии. Загорелые лица, множество утопающих в цветах кофеен, эмоциональная речь итальянцев – все это вдохновляло ее и заставляло любить жизнь.

Октябрь

Вернулась в осень. Постучалась в двери октября. Городские парки звучали тишиной и умиротворением.

Вокруг спокойные лица, неспешные прогулки стариков, всплывающие потоки детских голосов.

А в голове сами собой склывались строчки:

Серы дни октября. Постепенно пустеют леса,

Покрывает землю янтарная россыпь берез.

Снятся руки твои, нежность и взгляд.

Дождливо-дркучное утро снова стучится в окно.

Сон ушел – тебя нет.

Не прощаюсь, до встречи. Здесь,

В темных глубинах осенних ночей.

Воспоминания она разложила по кармашкам памяти. Иногда достает их, поразглядывает-полюбуется, улыбнется и уберет подальше.

Подальше от чужих глаз. От ненужных вопросов. От непрошеных мнений.

Помню…

Они смотрят на меня с жалостью.

Я не понимаю – зачем?

Думают, что раз бездомный, то нуждается в их сопливых причитаниях. Дайте еды, если такие сердобольные, и уйдите. Мне на моем веку хватило вашей «доброты».

Я родился в большом доме, в большой семье. Мамка моя была добрейшая, но умерла рано: недуг свалил ее быстро. Я ее плохо помню, но помню запах ее, тепло, от нее исходившее.

Мне нравилось скрутиться рогаликом и прижаться к ней – это были самые лучшие моменты. А потом ее вдруг не стало. И дома не стало: меня отвезли в какую-то конуру с такими же щенками, как я.

Оттуда, став постарше, мы с дружком убежали и стали жить где придется. Мы были маленькими, нас сначала жалели, подкармливали, а потом гнали. Гнали отвовсюду, хотя мы не причиняли зла, не настырничали. Просто хотелось быть поближе к теплу и еде.