Укрываюсь крыльями Икара

С непривычки горнолыжная обувь казалась мне неподъемной и неудобной. Сдавленные пальцы затекали. Но других ботинок у тренера не было. И я понимала, что мои высказывания и жалобы лучше держать при себе.

Тело спортсмена в горнолыжных ботинках наклоняется вперед. Шагая таким образом, движение замедляется. Я чувствовала себя новичком-луноходом, который впервые ступил на лунную поверхность и должен был за короткий срок научиться ходить в непривычных для него условиях. Я старалась. Пока мы шли по асфальтированной дороге, я полностью освоила эту несложную науку.

Правда, ноги болели дико, икры задубели, а бедные пальцы, казалось, кричали из глубины ненавистных ботинок, чтобы их немедленно освободили, так как терпеть было невозможно.

Тренер увидел мою страдальческую мину, но спокойно сказал, что к ботинкам надо привыкнуть – для новичка это нормально. Я поняла, что боли в ногах – это часть тренировочного процесса, а на тренировках никогда не бывает просто. Закусила губу.

У подножия горы возле подъемника мы нашли удобную полянку под небольшим наклоном, и тренер стал показывать, как правильно стоять на лыжах и держать лыжные палки.

Теоретически я все понимала. Я улыбалась, кивала, пыталась выполнить то, что требовал от меня Андрей Леонидович. Но лишь только я застегивала крепления и делала первый шаг, лыжи мгновенно запутывались или разъезжались, и я падала. Вставала, смотрела на Андрея Леонидовича и глупо улыбалась. Но он-то не улыбался, а начинал злиться и кипеть.

Моя черная, пушистая, и совсем не горнолыжная шапка съехала на бок.

Мокрая, снежная, красная, я падала и падала и ничего не могла понять. Что бы я ни пыталась делать, лыжи брыкались, как неприрученные строптивые лошадки, и скидывали меня на склон.

– Ну, что же ты делаешь, Аня! Я тебе что сказал? Колени согни, согни же ты колени, в конце концов, дура!!!

Тренер орал. Я разбудила в нем страшную бурю!

– Ты зачем надела эту глупую шапку!? Ты же, как торгашка, в этой шапке! Чтоб не надевала ее больше!

Андрея Леонидовича прорвало.

И бедная моя шапка получила от тренера свою порцию критики.

Андрей Леонидович кипел. Плюнул в сердцах, выругался, махнул рукой, отошел к подъемнику и сел на свободную лавочку.

– Чего стоишь!? Дура! Работай! Я тебе уже все сказал!

Чувствуя себя на лыжах глупой каракатицей, потихоньку начала все-таки куда-то катить, приседала с одной ноги на другую, тряслась от страха, пытаясь приручить непослушные, несговорчивые лыжи.

Солнце припекало.