Укрываюсь крыльями Икара

На проталинах, на свободной от снега земле, прорастала робкая, нежная травка.

Андрей Леонидович успокоился, разговаривал с кем-то возле подъемника, время от времени поглядывал на меня.

В тот момент я поняла, почувствовала в себе, что, оказывается, была совершенно не лыжным человеком. Я занималась в гимнастическом зале десять лет. Я выполняла на батуте и на других снарядах сложнейшие элементы. Но здесь, на склоне, в горнолыжных ботинках и лыжах я становилась неповоротливой и неуклюжей. И была похожа скорее на глупую каракатицу.

Первая тренировка закончилась. Еле доковыляла до дома. После обеда прибежала Дашка и позвала меня в гимнастический зал, сказала, что с тренером договорилась, и меня пустят позаниматься. Пожала плечами – хорошо.

В гимнастическом зале Дашка сидела на матах и смотрела на меня с восхищением. А я отдыхала на шпагате, скрывая смущение и неловкость. Было бы глупо теперь называть себя гимнасткой. Немного размялась, на дорожке выполнила простые элементы: кувырки, перекидки, перевороты.

И почему-то удивила местного тренера, когда сделала какой-то несложный прыжок на маленьком бревне.

Глава 6. На вершине Умптека

Снег лежал на склоне островками. Фанатики-туристы аккуратно объезжали по трассе выступающие из-под снега шершавые камни и темные участки земли. Вдоль склона то и дело летали белые северные птицы.

В конце мая погода стояла по-летнему светлая и безветренная, подъемник работал с утра до вечера, упрямо тянул на вершину Хибин неспокойных любителей горнолыжного отдыха.

На третий день Андрей Леонидович спросил: «Ну что, Аня, поехали на гору?» Уставился на меня и зашевелил угрожающе рыжими усами. «Ну, как, Аня, ты готова?» – ¬ Вопрос тренера не принимал возражений. Я робко кивнула и посмотрела наверх. Мурашки побежали по коже. В животе забурлило. В моей жизни самой большой вершиной была ледяная горка во дворе. Сердце сжалось от страха. Как можно вообще скатиться с этой огромной горы?

Сели в кресло подъемника, опустили к ногам стальную защитную рамку.

Кресло жалобно скрипнуло под нами, и, медленно покачиваясь, покатилось по зазубренной дорожке. На ногах болтались лыжи. Руками вцепилась за лыжные палки – вдруг упадут.

Мы медленно поднимались на гору. Я смотрела на камни, и мне казалось, что я лечу над пропастью. Ледяные, хмурые выступы, сверкающее, снежное полотно. От смертельного падения меня спасала защитная рамка и пластиковое кресло. Трос подъемника вдоль склона смотрелся жалко и неубедительно.