Странный пассажир

Странный пассажир

Александр Мирошниченко

Дорогой читатель, я представляю историю, которая может изменить жизнь. Её написанию сопутствовали странные, даже мистические обстоятельства. Не имея в то время никаких литературных навыков, я предпринял попытку облечь в форму рассказа советы, которые помогали моим знакомым. Но повествование застряло без видимых путей к финалу.Не сильно огорчившись, я отложил литературный эксперимент. И в этот момент я услышал голос, который потребовал:"Садись и пиши".Категоричность сказанного заставили меня последовать команде, что я и сделал, надиктовывая себе отрывок, на котором и остановился:"Именно твоя профессия позволяет понимать, что солнце никогда не исчезает.

Его лишь иногда закрывают от нас облака. Но за облаками всегда ясно.Дальше я не представлял, что писать, но тот же голос продолжил:«"А ночью?"Пауза затянулась, едва не превратившись в тишину:"А ночью звезды"».После публикации я получил отзыв от незнакомого читателя:«Каждый раз на последнем абзаце у меня ком в горле».

Александр Мирошниченко

Странный пассажир

"Когда ты летишь, ты становишься другим. И таким другим ты нравишься себе больше".

Батер Брэд.

Часть первая, почти не авиационная

– Взлётный курс 180, выход правым, на Приморское.

– А можно левым?

– Тогда взлётный 179, выход левым.

Это я немного поторговался с диспетчером. Очень уж не хотелось тратить лишние три-четыре минуты полётного времени. Да и не лишние они вовсе, если учесть, что сегодня ещё три раза нужно будет смотаться сюда из Одессы.

Взлётный режим и после короткого разбега отрываемся от травы аэродрома Киллия.

Сейчас левым доворотом и вдоль Дуная в сторону моря. Конечно, левым разворотом здесь тесновато будет. Дунай, а вместе с ним и государственная граница СССР подходят почти вплотную к аэродрому. Поэтому режим двигателя максимальный. Даже на слух ощущается как мотору тяжело. А когда мотор на самолёте всего один, то и кожей ощущаешь все его проблемы. И нет лучшей мелодии, чем этот стодесятидецибельный привычный голос мотора.

И нет лучшей опоры, чем этот звук, который скорее не слышишь, а чувствуешь. Пятьдесят метров – убираю закрылки в три приёма.

«Сейчас тебе станет полегче» – это я мотору.

Рука ложится на сектор газа, и короткий взгляд на бортовые часы. Ещё есть время. Секундная стрелка только касается отметки 12, заканчивая свой третий круг и третью минуту нашего полёта… И в это момент звук мотора проваливается.

Исчезает.