Росяной хлебушек

Писал, что скоро приедет, на Новый год, и на целую неделю, а то и побольше. Спрашивал, как дом, как здоровье, бывает ли Павел Иванович и какой уже срок он ходит в председателях. О себе почти ничего не писал – обещал, что всё расскажет при встрече. Добавил, что соскучился и по матери, и по деревне.

– Всё! – сказала Елена Сергеевна и выжидательно посмотрела на хозяйку.

– Читай ещё! – потребовала Хитриха. – Мало прочитала, сначала начни.

И Елена Сергеевна прочла письмо ещё раз, а потом ещё раз.

Хитриха сидела важно, сложив на коленях тяжёлые руки, и слушала внимательно, боясь потерять хотя бы одно слово.

– Стоскнулся! – наконец улыбнулась она. – Подарков навезёт мне разных. Лонись кофту мне привёз, тёплу, пухову, как у тебя платок. Я её в подпол спрятала. Никому не показала.

– Зачем же спрятали? – удивилась Елена Сергеевна. – Её носить надо – ведь от сына подарок. Да и морозы сейчас такие. И ему приятно будет.

– Что ты, Басёна! Ведь украдут, утащат. И не говори больше, нечего ересь городить.

Полно! Давай полудновать! – Она соскочила с места, вспорхнула на лавочку и стала листать настенный календарь, перетянутый резинкой. – Неделя ещё до Нового года! – объявила она, повернувшись к Елене Сергеевне. – Вот через седьмицу-то и заявится.

Всю неделю ходила Хитриха блаженной, улыбалась, от книг отказывалась: «Спать хочу. Один рот, да и тот надвое дерёт. Во снях-то и время скорей пролетит!» – и полезала на печь, но долго ещё там не засыпала, ворочалась, как птица в гнезде, и пела свои длинные протяжные песни.

Елена Сергеевна на праздники собралась было ехать в город, но в школе не отпустили – начались детские утренники и дежурства. Она расстроилась и с тревогой и беспокойством стала ожидать приезда Сергея. Нарочно подолгу сидела в школе, рисовала в учительской новогодние газеты, смотрела в густое от зимних сумерек окно. На колхозной площади вспыхивала редкими огнями тёмная ёлка. Падал снег. Было грустно и одиноко.

На улице её окликнул председатель Павел Иванович:

– Елена Сергеевна! Садитесь! Докину до дома! – Он широко распахнул дверцу «козлика». – Быстрей, быстрей! Дело есть. – И уже в кабине, улыбнувшись, спросил: – Что, начальник домой не отпускает? Расстроились, поди? Не говорите – всё ясно. Мы вот что с Полинушкой подумали: приходите к нам на Новый год. У нас всё тихо, по-семейному. И шампанское у нас есть – мне по разнарядке досталось две бутылки.