Оэльфийский свет. Терний поцелуй

Весна на оборот

Чем не Весна восходит на престол,

Оставленный (надеждами) храненный,

Не ей как Савской поднимать подол

И быть царями ль нищими пленённой.

Со прикоснуться словом вопреки,

Не возжелать изжитого, иного,

У Гераклитовой не обрести реки

Навеки то, что протекает снова.

И праздника божественную новь

Не расцвести в полях не лугоцветных,

Где те же, тоже навсегда и вновь

Ни вылюбленных ждут ни беззаветных.

Судьба на оборот, Весна красна

Стыдом первоначального привета,

Но ей ли отрекаться ото сна,

Похожим на желания навета.

Её ли голос, звонкий и прямой,

Таит  небесподобия чреватость,

И ей ли, девице, красавице  самой

Знакома душ дурная угловатость.

Не примитивна вёсен круговерть,

Нанизанная на пустой избыток,

Зимы замученной истаявшая смерть

Лишь жалкий жанр ненастоящих пыток.

В них жизнь горит, умершая предать

И поцелуй холодный расставанья,

И чувств безмолвие, сумевших не страдать,

Когда уже ни слёз ни упованья.

Умеют ли кричать слова

Умеют ли кричать слова,

Шептать и мелководить,

Им бесполезность не нова,

Им сонное не гробить.

Струна натянутых  разлук,

Верёвка бельевая,

Невычитаемости мук,

Слезинка перьевая.

Где громкость слов, где их надрыв,

Ведь голыши с рожденья,

А поэтический порыв

Болезни наважденья.

Пузырики не спящих чувств,

В замыленных одежках,

То в опьянённости до буйств,

То на куриных ножках.

Умеют ли не быть слова

Пустыми не напрасно,

И их дурная полова

Ни нужна ни опасна.

Какая грусть, какая боль

Высвечивает сердце,

И их божественная роль

Сильнее вольт и герца.

Каким бесчувственным умам

Даны пре ро га ти вы,

А словосилосным кормам

Великие мотивы.

Кто выдувает Дух Земли,

А кто при о ри те ты,

Мели, земелюшка, мели,

Из Логоса галеты.

Вначале было волшебство,

Тусклее нет занудства

Как олимпийское родство

Словесить пирром блудства.

Искать доступности, хватать

Невинности звучанья,

Как впрочем и бросать в кровать

Их редкие венчанья.

В них столько нежности, любви,

Но крепость их прозрачна,

Ты видишь, их сердца в крови,

И искренность невзрачна.

Но не пробьешь ты то стекло

Без Веры и Надежды,

Оно давно уж истекло

Безвременьем одежды.

Оно давно уже само

Венец духотворенья,

Кому-то звучное дерьмо,

Кому миро творенье.