Оэльфийский свет. Терний поцелуй

Прирученный стих

Я открою не смыслы, куда мне до них,

Я почувствую словом израненный стих.

А иной мне не нужен не без хвастовства,

Ведь не так поэтичен рай без озорства.

И капели напели апрельские трели,

Потому что напеть о беде не сумели.

Потому что живая из мертвых вода

Смывает кладбищенские города.

Живое к живому так ластится, жмется,

Да что же о горюшке песнь не поется.

Да что же унылая прелая весень

Как яркая буйная сытная плесень.

Чреватость словесья из рыхлистой думки

Оценят безвременные недоумки.

А боли не любят прирученный стих,

Который на миг в изумленьи затих.

Ну ладно, бедняга, придет твой черед,

И новая рифма как льдина попрет.

Согретая тающим режущим чувством,

Да, пусть назовется каким-то искусством.

Терпсихора

Нет тепла… это чувство непреодолимо,

Этот странный не детский изыск,

Надоевший беременный писк,

Разродившийся  склабиной мима.

Ты вода…  исповедуешь норы,

Их не вытечешь new пустотой,

Крикнешь, – «Время, хоть рядом постой,

Позой выпляснувшей Терпсихоры».

Я гляжу на тебя…  не божеств

Лицезреть обнаженностью взгляда,

Крик молчащий живучего яда

Эшафот поэтичных торжеств.

Что дарую беря… тот ли жестом

Чертит жизнь со-вращающий круг,

Муз моих, полуночных подруг,

Предаёт тишине тем ли местом.

Ждёшь как манны… небес ниспослать

То ли выпрошенной, жидкой гущи

То ли быть и того зрее, пуще,

Выминая всё ту же полать.

Нет тепла… полусном, полусловом

Утоми  низошедшую грусть,

Есть бессмыслицы верное, – пусть

Всё останется прежним и новым.

Дровяные муки

Вижу, человеки, измеряют горе,

Это значит волны разгоняют море.

Жалкие надежды рушатся безбожно,

Это значит громы глушат осторожно.

Вот и расставанье – одиночеств вечность,

Это у секиры молнии заплечность.

Милы-бесподобны образы-сравненья,

Матушки-природы тайны-уравненья.

Вот и дождик плачет, и гроза слезится,

Водопадик скачет, да лавина мчится.

Во-одушевленье мертвого живого,

Будто-то для чего-то, странного, иного.

Не хватает силы, обмануть, не милый,

Будешь и дымящий, будешь и сивиллый.

Не хватает мести разлюбиться вместе,

Будешь извергаться на каленом  месте.

Онемели страсти, омертвели руки,

Это буратинисто, дровяные муки.