In the Mood, или незабытая мелодия

До Татьяны всё было разово, но на эту нежную блондинку он лапу положил крепко, окидывая её влюблённо-собственническим взглядом. Он не мог ни на кого переключиться, был зациклен на ней.

Они встречались по выходным, и Темников не торопил её перебираться к себе: эта была страсть, питавшаяся ясными озёрами безбудничного существования. Темников и представить не мог, как он, подобно пресыщенному супругу, чмокает воздух возле её щеки – скучное и пресное, как маца, занятие. Уж лучше свободные отношения, никакой мещанской ревности! К тому же он был беден, за душой ни гроша, ни нитки.

Завтрашний день представлялся ему туманным.

Темников водил Татьяну в музеи и театры, рассуждал о Босхе и Гёте. Угасшая было жизнь расцвела новыми красками, засияла, словно под застывшими искрами театральной люстры. Татьяна, ослеплённая, не замечала его неряшливости, не чувствовала запаха старых картофелин, растекавшихся чёрной лужей под раковиной на кухне.

Темников был весел и беззаботен. Когда гримёр огуливал пушистой кистью его щёки, нос и лоб, он катал на языке куплет современной песенки или издавал страстный вой цыганского романса.

Шла репетиция нового спектакля. Темникову поручили роль искусителя: он должен был явиться в облике Дьявола, обозлённого святостью главной героини, которую играла хрупкая Анжелика. Самолюбие Васютина было крайне уязвлено: настоящего дьявола может сыграть только он, Васютин! Даже Климович, зеленоглазый, в пышном облаке кудрявых волос, игравший возлюбленного Анжелики, признавал за ним превосходство.

– Вы на глаза его посмотрите, – взывал Климович, убеждая Лохвицкого. – Чернющие, как могильные ямы. Это же Сатана в пустыне!

– Что ни говори, а дьявол привлекательный персонаж, – поддерживал его Штепа, старый пьяница, оставивший всякие амбиции и бесцельно топчущий землю. – И Васютин в этот образ вписывается идеально. Смазливая харя и море отрицательного обаяния.

Один лишь Кутовой осмелился выступить против любимца публики.

– Васютин – дьявол? Помилуйте, это даже смешно.

 – Конечно, Темников неуклюж, как монстр Франкенштейна, но зато какой голос, какой голос! – воскликнул Кутовой. – Красивый, грудной, между альтом и меццо-сопрано. А когда он пронзительно свистнет, вложив пальцы в рот, – фью-ить! – дрожь по спине и волосы дыбом.

Все с недоумением воззрились на Кутового – это что за субъект? Он играл такие незначительные роли, что никто его не замечал.

– Васютин – наш Сатана, – повторил Климович.