О людях и чудовищах

Единственную дочь Виктора Кадулина.

По-хорошему, ему стоило бы дождаться подкрепления, но зная, что стоит на кону, он не мог позволить себе потерять ни минуты. Вот и деревня – здесь резко влево, наперерез потоку машин. Злобно сигналят в спину. Плевать. Разбегаются из-под колес глупые куры, их кудахтанье едва слышно за ревом движка. Плевать. Женщина с коромыслом на плече дернулась в сторону с его пути и рухнула в канаву, очевидно, расплескав свои ведра. Плевать. На все плевать, лишь бы успеть.

За деревней проселочная дорога не кончалась, а уходила в густой сосновый лес.

Именно там, скрытый от лишних глаз за деревьями, находился тот самый дом. Напротив него Кадулин резко ударил по тормозам, вылетел из машины (да, он так спешил, что даже не пристегнулся), с третьей попытки выхватил дрожащей рукой из кобуры пистолет и рванул к дому. Только бы успеть, только бы…

Входная дверь оказалась заперта изнутри. Виктор трижды грохнул в нее кулаком и во все горло гаркнул:

– Полиция! Откройте немедленно!

Ответом ему был лишь шелест древесных крон.

На удар плечом дверь никак не отреагировала – все же замок на ней был не самый плохой. Лейтенант отступил на шаг и вложил весь свой вес в удар ногой. Этого косяк уже не выдержал, и запыхавшийся больше от волнения, чем от нагрузки, полицейский наконец оказался внутри.

Кровь. Много крови.

Вот Маринка, лежит лицом вниз с протянутой к двери рукой. На ее фиолетовой спортивной куртке огромное багровое пятно. Виктор присел и приложил два пальца к ее сонной артерии.

Пульса нет. Конечно же.

За ней Эдик. Рядом с его рукой – окровавленный перочинный ножик. Видимо, пытался защищаться. Опухшее и посиневшее от многочисленных ударов лицо, проломленный череп – должно быть, эта его попытка кого-то здорово разозлила.

В комнате, на диване, Серега, а под ним…

Виктор рухнул на колени, столкнул тело своего несостоявшегося зятя в сторону.

– Инна! Инночка, ты слышишь меня?!

Молчание. Пульса нет и у нее. Конечно же – столько крови на простыне.

В груди несколько мелких ран, похожих на следы от неровного ряда клыков.

– Инна… – прошептал Виктор, чувствуя, как слабеет его рука, сжимающая пистолет, как расплывается окружающая действительность, заволакиваемая соленой пеленой.

«Выжил ли хоть кто-нибудь в этой бойне?» Эта мысль заставила его подняться на подкашивающиеся ноги. Оставался еще как минимум Павел – хозяин дома. Удалось ли спастись ему?

Павел нашелся в соседней комнате.