О людях и чудовищах

Он сидел в кресле, свесив голову набок. В его черепе, в районе виска, зияла сквозная дыра. Ошметки его мозга успели уже присохнуть к стене. Его пес лежал в луже крови у кресла, а ружье – старомодная вертикальная двустволка – лежало у мертвеца на коленях.

Виктор оперся плечом о стену, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание. Это ведь была просто компания друзей. Хорошие, даже приятные ребята. Кому могла понадобиться их смерть? Чем можно заслужить такую резню?..

Его размышления прервал стон. Виктор дернулся, едва не выронив оружие, и шагнул вперед в поисках источника звука.

За креслом, в дальнем углу комнаты скорчился еще один парень. Он слегка раскачивался из стороны в сторону, словно пытаясь сам себя убаюкать, и еле слышно скулил, прижав ладони к лицу.

– Эй, ты ранен? – обратился к нему Виктор.

Ответа не последовало. Лейтенант медленно подошел и свободной рукой силой оттянул от лица руку выжившего. Сделать это удалось лишь на мгновение, но Кадулин успел его опознать. Только у одного из знакомых его дочери были на лице такие уродливые шрамы.

– Славик, – как мог, мягко проговорил Виктор. – Все кончилось. Все хорошо. Я тебе помогу. Скажи, ты видел, что произошло?

Вместо ответа Славик вновь глухо застонал.

– Нам нужно выяснить, кто это сделал, – с нажимом проговорил Кадулин. – Иначе может пострадать кто-то еще. Ты ведь этого не хочешь?

Славик прекратил раскачиваться, медленно отнял от лица руки и поднял взгляд на полицейского. В этом взгляде был чистый, кристаллизованный ужас.

– В-волк, – с огромным трудом выдавил он. – Это все сделал Волк.

– Какой еще волк? – перед глазами Виктора все еще стояло лицо мертвой дочери, но он заставил себя сосредоточиться. – Волки не стреляют из ружей, Славик. Объясни мне, как это произошло?

Славик снова закрыл руками изуродованное лицо и глухо завыл. В этот момент Кадулин понял смысл выражения «кровь стынет в жилах».

– Он…он надел… – Славик снова начал раскачиваться из стороны в сторону, а его нестриженные и нечищеные ногти заскоблили по коже лица, оставляя красные полосы.

 – Он надел мою кожу! Надел мою кожу…

– Лейтенант Кадулин? – прерываясь на шипение, подала голос рация на поясе полицейского. – Почему…почему не на рабочем месте? Прием.

Виктор взял рацию в свободную руку. Слова давались ему с трудом, но он заставил себя проговорить:

– Астафьево-3. Пятеро убитых, один выживший. Запрашиваю…запрашиваю врачей и криминалистов. Объясню, как добраться, на месте.