О людях и чудовищах

Дверь стукнулась обо что-то, лежащее на полу, и под нажимом Анны потащила это к стене. Сумка с учебниками. Опять. Очевидно, нарочно.

Ира, естественно, сидела за компьютером, как обычно, ссутулившись. Она даже не удосужилась повернуться на звук. Так-то она уважает мать? Впрочем, и это совсем не новости.

– Почему я опять должна спотыкаться об твою сумку, – камнем бросила Анна без вопросительной интонации. – Сколько можно говорить, не бросай вещи где попало.

С экрана монитора через плечо Иры затравленно скалился подросток, позирующий в каком-то общественном туалете со смартфоном в одной руке и с автоматом в другой.

Отвратительное фото для заставки на рабочем столе. Ира даже кумиров себе выбирает таких, будто специально, чтобы позлить.

– Сколько лет назад ты в последний раз вытирала пыль, – бросила еще один камень Анна, окинув беглым взглядом недостаточно чистые полки. – Ты хочешь, чтобы я задохнулась здесь вместе с тобой. Чтоб к вечеру здесь не было ни бардака, ни грязи.

– Не было бардака, – серым эхом повторила Ира и издала едва различимый смешок.

 – Не было грязи. Хорошо, мам. К вечеру не будет.

– Что смешного я сейчас сказала?! – Анна провела ногтями по своему горлу сверху вниз, словно пытаясь загнать обратно поднимающуюся желчь раздражения.

– Мам… – сгорбленная спина Иры дрогнула. – У меня…у меня дыра в груди.

Анна фыркнула, развернулась и шагнула к выходу из комнаты.

– Мам… – дешевое компьютерное кресло скрипнуло – дочь наконец соизволила повернуться к матери лицом. – У тебя она тоже есть, да?

Не тратя времени на ответ, Вострикова захлопнула за собой дверь и все так же четко зашагала в сторону кухни.

Посуда. Потом стирка. Потом контроль уборки. Простые, но совершенно необходимые вещи. Такие всегда нужно держать в голове.

Ей предстояло долгое и тяжелое, самое тяжелое в ее жизни воскресенье.

***

– Нитка! Вот ты где! Давай к нам!

Нитка, высокая стройная девушка в почти вызывающе коротком платье салатового цвета, развернулась и поспешила по парковой аллее на голос, помахав на ходу рукой.

Теперь компания была в полном сборе. Серега, как обычно, что-то шептал все больше краснеющей Инке на ухо, Эдик с Маринкой курили, старательно деля вид, что не слушают, а Пашка Дерягин – как всегда, в своем импортном спортивном костюме – держал в руках два подтаявших уже стаканчика мороженого, самого дешевого, и, как всем известно, самого вкусного.

– Вот, – он протянул один Нитке. – Угощайся…

– Спасибо, – улыбнулась она.