Удачное распределение

– Другого бы мужика поставили!

– Не знаешь ты людей! Поставь мужика – он же пропьёт всё! У нас и аккумуляторщица женщина. Надежда Сергеевна. Она сейчас в отпуске.

– Да вы что, сдурели что ли! Аккумуляторщик – особо вредная профессия!

– А для мужика не просто вредная, а смертельно вредная. До Надежды Сергеевны-то был мужик, Лёшка Пичейкин, так он не просыхал и умер от цирроза печени. При прежнем заведующим и кочегары были бабёнки. Зимой топят, летом ремонтом занимаются: моют, белят, штукатурят, если надо.

Вообще наши мужики дерьмо во всех отношениях. Знаешь, что Зинка говорит? – У нашего Ваньки нос картошкой, … гармошкой, а у кавказца нос с горбинкой, … дубинкой.

– Фу, как цинично!

– Мне даже её цинизм нравится.

– А что ты имел ввиду: и замужем, и не замужем?

– Кавказцы у неё живут… Целая бригада. А их бригадир… В общем, понял?

– В общем – это не моё дело.

Перед обедом в, ставшем моим, кабинете я подписал акты приёмки-передачи и освободил Лукашова от заведования мастерской, взвалив этот груз на себя.

Я уже чувствовал, что он ох как нелёгок.

– Саша, – сказал я, поставив последнюю закорючку, – право, оставайся! Не знаю почему, но ты мне симпатичен. Ей богу, сработаемся!

– Подумаю, – ответил Лукашов. – Правду сказать, не хочу я уходить. Сгоряча я давеча брякнул. Мне ведь каждый день надо её видеть. Увижу, что идёт на работу, я и успокоюсь, а пропущу, выйду из мастерской, взгляну на склад: дверь в избушку открыта, легко на душе станет – жизнь продолжается. Ты уж смотри, не выдай меня.

– Будь спокоен, Александр Леонтьевич!

– Что, Санька? Передал мастерскую? – спросила вошедшая Зинаида Алексеевна.

– Передал. Саблин подпишет акт, и я свободен…

– Вертай ключи! Никто меня не спрашивал?

– Не спрашивал. Я тебе на бумажке написал, кому чего выдал. На столе у тебя лежит.

– Спасибо табе. Пойду трудиться…

Лукашов вышел за ней, но через пять минут вернулся:

– Володя, можно я кое-что отсюда заберу.

– Ради бога!

Он открыл ящики теперь уже моего стола, перебрал лежавшие там бумаги и старинные плакаты, почесал затылок и сказал:

– Странно! Куда ж я её забесил?!

– Потерял что-то?

– Ты не видел такую тоненькую белую папку, завязанную тесёмками?

– Помилуй, при мне эти ящики первый раз открываются!

– Куда ж она делась?!

– В шкафу посмотри.

Что, важная папка?

– Да как сказать? Для меня важная.

Лукашов перебрал книги и бумаги, находившиеся в шкафу, но так и не нашёл никакой папки.