Канатоходцы. Том II

Или так бывало?

– Впервые. День выходной. Утром – дома, а в три они с Петром едут кататься на лыжах.

– Когда вернулись?

– В одиннадцать.

– Слалом в темноте?

– Заезд к другу Генриху.

– Лыжи прокатные?

– Нет, свои.

– И в этот день?

– Да.

– Дом друга Генриха – это крюк. С лыжами.

– Ну, да. – Глядит в бок. – Пьём чай, Пётр о Николае Кузнецове в тылу врага. Михаил нервный. «Я не трус!» – и к нам комнату. Грохот. Пётр выкрикнул: «Сволочь! Погубить нас хочешь?» Наталья Дионисовна: «Отдай немедленно и я выкину!» В дверь звонят, Пётр открывает Татьяне Ивановне: «Не ваше дело!» И велит Варе идти к мусорному баку.

Нервный хохот Михаила. Я на кухне минут двадцать. Войдя в комнату, вижу: коврик у кровати немного приподнят. А под ним, там, где пуля, пятно оконной замазки.

«Сволочь, погубить нас хочешь!» Двадцать шестое января. А двадцать девятого налёт на дом Хамкиных.

– Вряд ли, реакция на невыгодное сравнение с героем войны. А конкретно?

– «…во многих знаниях много печали». И никакой конкретики.

А он тут? Мы увидимся?

– Увидитесь.

– Да век бы его не видеть! – И такая боль в огромных очах!

Вот у мамы огромные, но эти…

Не говорит, хоть и в разводе. Или нет «многих знаний», а печаль и так немалая? «Век бы не видеть»… Велит ей набрать телефон родителей. В ответ улыбка больного ребёнка.

Уютный кабинетик Яснова в тюрьме: на окнах решётки, стальной прут толщиной в палец.

– Чаю, Семён Григорьевич?

– Давайте.

Докладная записка: «В камеру к источнику Дёготь переведён Михаил Крылов.

Его сообщение по трубе: “Навредил Артур”. Артур – это, наверное, сын Ферреры. Колодников В. В.». Не Дёгтя в «глухую» камеру! А Крылова в прослушиваемую. И теперь о том, что «навредил Артур», известно многим, а главное, Петру Крылову и Мельде.

– Ох, ты! Его обратно?

– Да.

– Распоряжусь. – Выбегает из кабинета.

Агентурное от Сашки: «…В камеру водворили парня, фамилия Осипцев. Михаил Крылов подговаривает его убитъ Филякина Артура».

Яснов вернулся.

– Кто такой Осипцев? Он вроде друг Михаила Крылова?

– Узнаю!

– И мне – немедленно!

Кромкин уходит в прокуратуру, открывает кабинет – телефон:

– Он выпущен…

Шуйкову:

– Прибудь.

– Чё такое? Я домой.

– Нитка.

Доклад Усольцеву, тот отговаривает:

– Ты бы не ездил. Пусть милиция.

– Эти Лаврентии вышли из доверия.

Снег партиями: прекратит, опять. Будто завод, выпуск продукции. И – метель. В отличие от вьюги метёт, как дворник.