Канатоходцы. Том II

А вьюга вьюном. В итоге никаких улик.

До картинной галереи в один момент. Но объекта, галерею не посещающего, нет и в доме напротив. «Ушёл в баню. С веником». Но такие объекты с чемоданом – в баню, с веником – на вокзал, который не перекрыт.

Хоть иди париться, но парятся в машине, глядя сквозь белую пелену на древнюю баню номер один. Баня номер пять новая: колонны, парадное крыльцо.

– Он, видно, не жилец, – каркает глава оперативников.

Ну да, памятно, как они на «скорой», ныне – авто майора.

«Депеша» «навредил Артур», отправленная уголовником, равна приговору. Но, мало того, в камере какой-то «кент» Михаила Крылова Осипцев! Вроде не бандит. Некто Грызун далековато. У Крыловых, кроме него, не выявлено контактов с уголовниками, кроме как друг с другом и брат с братом. Но ведь могут и контактировать. С кем-нибудь, кроме инженера Шелестина, аспиранта Красноокова… Декоратор Ильин-Подгребёнкин! Он не криминальный. Годен ли на роль убийцы? На роль Горацио вполне.

Любители парилки с вениками выходят в пургу. Нет того гражданина, иногда лишаемого гражданства, на которого опять ордер. Какое-то время в окне один молочный коктейль.

– Вот он! – вываливается из автомобиля Кромкин. – С кем-то.

Рядом с Филей тип, лицо укутано. Они моментально – за баню. И там вроде драка, не менее трёх мутных фигур. Кромкин к ним, как танк, двое убегают. Третий упал. Труп? Нет, но шапка, будто вогнута в голову.

– Артур!

– Сеня?

– Как выглядят?

– Никакого рыла.

Калган трещит. Ладно, шапка на каркасе. В раздевалке подваливает, укутан до лба: мол, друган. Только выходим, ударяет. Но не он. В голове плывёт. Наверное, от вьюги?

– Едем в травмпункт.

Тем временем милиция, обежав территорию, вся в снегу, но без бандитов, и тоже – в машину.

Больница, рентген. Теперь к дому.

– Мама, это сам Семён Григорьевич!

– Меня могли убить на хрен, но Семён Гершевич спас!

– Антонина, кто-нибудь приходил к Артуру?

– Недавно!

– Как он выглядит?

– Из окна вижу: у калитки стройный, как тополёк.

Одет в тёмное.

– Алицо?

– Общались через дверь. Э-эх, я ему о бане! Он по-доброму…

Ну да, и волк по-доброму: «Ваша мать…»

Опять едут. Филя, обхватив рюкзак:

– Алёшке обещал с горки в ледяном городке.

Да, неприятно: метель, вьюга, пурга и буран. Теперь ясно, о чём верещали воробьи, о метеоусловиях.