Terra incognita – земля неизвестная

Сидел я долго, с жадностью внимал рассказам честным,

беспристрастным

И понял, что чуть-чуть ещё узнал Восток, где тонко всё и,

в общем-то, прекрасно.

Песнь шестая

Карфаген должен быть разрушен

Жил бы я в эпоху Рима, мог бы если выбирать,

С кем пошёл в поход строптиво – за иль против воевать?

Вот вопрос себе поставил, кто мне Рим и кто другой,

Ну а всё же кто бы правил моей мыслью и судьбой?

Рим, конечно, это сила, мощь владений, красота,

Но пороки, власть изжилась, и не милуют Христа.

Может, ближе к Карфагену, у охотников морских,

Иль в пустыне ждать измены средь соратников своих.

Финикийцы славны морем, им свобода – это хлеб,

Ну а Рим народным горем не печётся, будет слеп.

Деньги, власть, карьера, связи, и рабов для всех и вся,

Деньги есть, из грязи в князи, демократия своя.

Карфаген погибнуть должен, быть под римскою стопой,

Чтоб империю продолжить, и для Африки чужой.

Но не так легко на деле взять, увидеть, победить.

Три войны пришлось затеять, три похода снарядить.

Я заметил, что в конфликте, что прошли или идут,

В отдалении я ставки не на лидера кладу.

Вот пример Саддам Хусейна и с Америкой конфликт:

Ещё в школе я поставил на Ирак и был побит.

А потом Каддафи тоже был повержен и убит,

И опять ошибка вышла, хоть конфликт и не забыт.

И у нас на белых ставил, и опять я проиграл,

Неужели я возглавил неудачников квартал?

Политически незрелый, иль стратег я плоховат,

Буду красный или белый, попаду я в рай иль в ад?

Ну да Бог с ним, с Карфагеном, что империи считать?

Взлёт короткий, рост недолгий, а потом им пропадать.

Я пойду своей сторонкой, так пройдёт земная власть,

Чтоб во времени воронке расцветать и исчезать.

Песнь седьмая

Вот и всё, пора обратно, возвращаемся домой,

Завершаю, вероятно, я знакомство со страной.

Стал немного я поближе, стал чуть больше понимать,

И устав чужой я вижу, стал без страха принимать.

Пусть Аллах живёт на небе, смотрит молча на людей,

Что в нужде в духовном хлебе, будто белки в колесе.

Ведь менять араб не может всё, что предки предрекли,

Даже если сердце гложет, должен ношу донести.

Я сравню его с верблюдом, что везёт свой груз вдвойне,

Жизнь – борьба и с чем-то схожа, хоть не сразу видна мне.

Утром встали, быт крестьянский, пока в воздухе легко,

Труд тяжёлый, мусульманский, христианский – всё равно.