Terra incognita – земля неизвестная

Чуть возникнет где осечка – грешник должен быть в аду,

Встрепенётся вдруг сердечко, будет проклято в роду.

Не сторонник я ислама, мусульманином не стал,

Но Коран с собой, пожалуй, я бы взял да прочитал.

Иногда смотрю на русских, и мне стыдно за страну:

То ль потребности их узки, то ль чего-то не пойму.

Уступить дорогу старшим, улыбнуться на ходу

И трудиться честным маршем нам, наверно, ни к чему.

Или время изменило и сорвало с русских лоск.

Уважаем только силу, да используем ли мозг?

Ну да ладно, я надеюсь, что возьмём мы не числом

И что, в будущее целясь, путь свой всё же обретём.

И Аллах, Господь поможет нам в дороге и в пути,

Птица Сирин путь проложит, край заветный нам найти.

О Африка, о жизни колыбель

О Африка, о жизни колыбель, о континент таинственный

и страстный,

Сухая жаркая постель, блеск глаз и стан извилистый,

прекрасный,

Здесь губы чувственны, полны, здесь тело в поиске объятия,

Глаза лукавы и вольны, на смуглой коже, в ярком платье.

Не древней, не в замшелых мхах, хоть возраст Африки

почтенный,

Она мне чудится в цветах, далёкий образ сокровенный.

А может, голая Сахара, песков бескрайность, перспектива,

А может, точки каравана, в арабских песнях и мотивах.

Здесь жизнь когда-то началась, расширилась и растеклась

по кругу,

Как Нил, по землям разлилась на север, дальше от истока, с юга.

О Африка, о чёрный континент, последний островок свободы,

Где жизни прежний инструмент в единстве духа и природы.

Но тщетно: занесли сюда ростки и семена Европы,

И бледнолицых длинная рука в желании захватить все

в мире тропы.

Беги, как быстрая газель, в лесах укройся и саваннах,

Чтоб жизни новой карусель осталась где-то в головах и планах.

А ты по-прежнему живи, без спроса, по заветам предков,

Лучи горячие лови и охрой расставляй отметки.

Земля неизвестная: память об ушедших

Памяти Высоцкого

Оставили память надолго.

Ваганьковский образ дополнен, и пушкинский будто размах.

Москва, где Каретный проулок, Грузинская улица, дом,

Таганковский Гамлет нам дорог, с гитарой Высоцкий сцеплён.

А я же запомнил другое: в горах, где свободно, светло,

Где эхо звучит гробовое и дышится где тяжело,

Воздвигнут народной рукою, погосту как будто взамен,

С какой-то нездешней тоскою, стоит и не ждёт перемен.