В логове коронавируса

Вдруг молодой парень к ним привязался, мол, вы, кацапы, во Львове надо на мове говорить. Тётка не растерялась, ну и выговорила ему по-хохляцки, что она-то как раз учительница украинского языка, учит львовских детей их родному языку. Парубок тот чубатый опешил и тут же слинял.

– Неудивительно. У нас об этом не пишут, а мне кто-то, кажется, Тольки Журина отец рассказывал, что в Закарпатье до пятьдесят шестого года самая настоящая война с бандеровцами была. Он в погранвойсках служил, знает. Отдельные подрывы аж в пятьдесят девятом были.

– А это ж совсем недавно происходило, всего двадцать лет прошло. Конечно, они помнят ту войну. При первом удобном случае будут отыгрываться. Бесполезно с ними заигрывать, как их ни корми – всё им мало будет.

– Давай-ка выпьем за то, что хотя бы по вопросу осуждения бандеровщины у нас консенсус. Но вопрос всё равно остался: Почему мы в Оренбурге должны жить на порядок хуже, чем львовские националисты? И почему верные ленинцы не просекают: случись война, мы с тобой пойдём Родину защищать, а львовяне откопают в огороде фашистские автоматы и нам в спину стрелять будут? Сдаётся, что тем, кто в Политбюро, наплевать на народ.

Они от народа не зависят, их не выбирают. Да и выборы в Советы – голимая фальсификация, результат рисуют тот, какой захотят, и альтернативы у избирателя нет. Удобно. Помню, мама пришла на участок голосовать, уже перед самым закрытием. А ей девушка из комиссии говорит: «Ой, а Вы уже проголосовали, тут галочка стоит…» Мама возбухать не стала, развернулась и ушла. Не-ет, без перемен не обойдётся…

Полежали, послушали недовольное бормотание переката, явно не привыкшего слушать затянувшиеся заполночь политические дебаты. Сергей сходил к рюкзаку, вернулся с третьей бутылкой и, разливая, спросил:

– А насчёт порядочных людей, призванных улучшить партийный кадровый состав, – кого всё-таки ты цитируешь?

– Да… подошёл Прохоров, сказал: «Надо вступать в партию, дали разнарядку – на мужчину из инженеров».

Ну, не мог я ему сказать «нет». Давай-ка, не будем больше об этом…

Прохоров был начальником сектора, секретарём парторганизации в отделе, где работал Олег, при том, человеком порядочным и уважаемым. Серёга мысленно пожалел безотказного брата: «Попал, как кур в ощип!» Вслух сказал:

– Ладно, давай не будем. Толку от наших диспутов так и так никакого.

Выпили ещё по малой, отвлеклись; было о чём другом поговорить. Разговор стал малозначащим.