Огненный лис

Но он медлил, и ветер сердито потрепал его за хвост. Ему всё ещё не было страшно.

Собаки залаяли и бросились вперёд. Человек на своём олене и его спутник побежали. Лисёнок поспешил к деревьям, услужливо прикрывших его ветвями. До чуткого слуха донеслись крики людей и рычание. И в этот момент ему стало страшно. Они охотятся на неё! А если мать не уйдёт? А если…?

Он не пошёл домой один. Не мог ничего сделать, но и просто так уйти без мамы казалось неправильным. Как жаль, что он ещё такой маленький и ничего не умеет.

Он мог бы наслать на охотников морок из самых страшных зверей своей земли и обратить их бегство. Он мог бы приказать огню забрать их воздух. Он не мог ничего. Мог только ждать, спрятавшись за деревом в двух прыжках от тропы. Лисёнок поменял шкуру и досадовал, что не способен обернуться назад. Стоять на двух ногах вместо четырёх так сложно, да и слух с обонянием становятся заметно хуже. Даже собственный облик был ему пока не подвластен!

Он почуял кровь и понял, что мать ранена.

Но она была уже так близко, почти добралась. Ещё немного, и они уйдут отсюда вместе.

Потом лисёнок услышал мать. Они не общались голосами – только напрямую из сердца к сердцу.

«Уходи».

Тот, что слез с оленя, поднял острую палку и замахнулся.

«Пусть золотой ветер овеет тебя своим дыханием. Пусть этот зверь будет проклят».

Несколько ударов сердца. Несколько пропущенных вдохов. Ветер зашептал ему на ухо что-то тревожное и утешительное одновременно, обнял своими туманными руками.

В груди стало холодно, захотелось кричать, но воздуха не хватило.

Счастье обернулось кошмаром.

Здесь больше нельзя было оставаться. В полной растерянности он сделал шажок назад. Под неуклюжей ногой предательски треснула ветка, человек обернулся на звук. Прятаться не имело смысла, два прыжка – и он уже побежит по тропе, где его не догнать. Но человеческая шкура мешала, и лисёнок напряг все силы, чтобы перекинуться в нормальный облик. Сердце ликовало, когда он почувствовал, что у него получается, а чёрные лапки вот-вот коснутся сияющей дорожки.

Его прыжок, как и сон, оборвался.

Лисёнок открыл глаза и зажмурился от солнца, ослепившего его прежде чем окончательно скрыться за горизонтом. Подходил к концу второй день заточения.

Равнодушный ветер слегка взъерошил шёрстку и принёс с собой запах, заставивший его ощетиниться по-настоящему. Из-за сетки вольера на него смотрел светловолосый охотник.