Умереть в семнадцать, или Отложенная жизнь

Умереть в семнадцать, или Отложенная жизнь

Тина Климович

Счастливое детство Тани закончилось с трагической гибелью отца. Мать вскоре вышла за грубого деспотичного человека. Но Таня старалась не замечать реальной жизни, жила в своем иллюзорном мире, надеясь уехать после окончания школы из этого полукриминального городишки в Москву. Пережив сексуальное нападение в семнадцать лет, она стала «грязной» для социума, не смогла бороться в одиночку с отторжением. После очередного насилия Таня одним взмахом острого ножа отрезала свою толстую русую косу и из Танечки – мечтательницы, превратилась в Таньку – малахольную, "обслуживающую" дальнобойщиков.

Душа ее умерла в семнадцать, осталась только пустая оболочка.

Тина Климович

Умереть в семнадцать, или Отложенная жизнь

Глава 1

– Мама! Мамочка! – проснувшись от страшного сна, закричала Таня. Ей приснилось, как огромный черный паук, перебирая мохнатыми лапами ползет к ее лицу по белой простыне.

Тишина. Таня не услышала торопливых маминых шагов.

Обычно мать, едва услышав отчаянный крик дочери, тут же прибегала, прижимала к себе, чтобы успокоить, шептала ласковые слова и целовала мокрые от слез щечки, до тех пор, пока девочка умиротворенно не засыпала у нее на груди.

Подождав некоторое время, Таня встала с кровати и, превозмогая страх, засеменила босыми ножками по холодному полу в комнату матери. Подойдя к двери, она услышала протяжные стоны.

Глаза девочки, уже привыкшие к темноте, увидели мужчину, всем телом прижимавшего маму к кровати.

Ее тонкие руки упирались в широкие плечи незнакомца, а голова беспомощно запрокинулась на подушку.

«Мамочку душат, на нее напал разбойник!», – в отчаянии подумала Таня и бросилась с кулачками на мужчину.

Незнакомец медленно сполз с матери и та, повернув голову к дочери, прерывисто и тяжело дыша, сказала:

– Таня, выйди из комнаты!

Девочка удивленно смотрела на мать – та никогда не говорила с ней таким странным голосом.

– Мамочка, но мне страшно! – в ответ заканючила Таня, бросилась к матери и прижалась головкой к ее голой груди.

– Ты слышала, что сказала мать! – грубо, не терпящим возражений голосом, сказал мамин «обидчик», обращаясь к Тане, даже не повернув голову в ее сторону. Он лежащий сбоку от матери, на том месте, где всегда лежал ее папочка.

– Танечка, доченька, иди в свою комнату и ложись в кроватку, – уже ласково сказала мать, легонько оттолкнув дочь от себя.