Пленные ангелы и стаффордширский терьер

Кстати, вот и он вышел погулять перед своим домом с собакой.

Дом у Майоровых напротив, через дорогу – хороший, новый, заложенный в последние годы Советской власти: из розового кирпича, высокий, крытый профнастилом цвета морской волны, с просторной верандой. Вокруг дома ограда с каменными столбами и кованной решёткой. Одна ограда дороже всей их улицы! И пёс у Славусика на поводке, не какое-нибудь собачье барахло, а стаффордширский терьер! Как говорил Аркадий Райкин, «во сне увидишь – не проснёсся!» Гавкнет – «вздрогнет встречный мужичок, жутко станет бабе!»[3 - Н.

Увидел Славусик, кивнул ей: «Здравствуйте, Анна Дмитриевна!» В общем-то неплохой человек, уважительный.

А рядом с майоровским домом-щёголем чёрный инвалид-четырёхквартирник с окнами мутными, как глаза пьяницы. И хозяин ближней квартиры вышел – Васька Акширов – с утра поддатый, папироса во рту дымит, как труба над его крышей. Чёрт знает, что он курит – противная вонь даже через дорогу доносится. Повис на гнилых штакетинах:

– Ты, Славка, того… не гуляй здесь со своим волкодавом, у меня ребёнок.

Оскорбился Славусик замечанием:

– Плевать мне, нищеброд, и на тебя, и на твоего ребёнка[4 - Здесь Владислав Николаевич употребил другое слово, которое читатель может подобрать сам по степени своей испорченности.].

– Не ругайся, лучше дай стольник на похмелку.

– Хочешь, вместо стольника совет дам?

– Ну дай.

– Работай чаще, а пей реже – и на свои деньги.

– Пошёл ты…, жучара!

Зацепились языками, ругаются.

Пёс поднял голову, понял, что Васька неприятен хозяину, и прыгнул на калитку:

– Рррав!

И без того хлипкие штакетины треснули, Васька отпрыгнул, упал на спину, поспешно поднялся и побежал к дому, вслед за чинариком выплёвывая изо рта много нехороших слов.

Славусик засмеялся и пошёл, довольный, с жуткой своей собачкой вдоль кованной ограды. Завернул за угол. Славка предприниматель. У него магазин в Петровском и кафе, которое он арендует у совхоза на весьма выгодных для себя условиях: затраты совхозу, выручка ему.

Вышла Валентина Васильевна Пегова – тоже грести территорию. Натянула нитяные перчатки, поправила косынку на голове.

– А бутылок-то пропивашки накидали за зиму! – сказала Анна Дмитриевна.

– Да уж! Вытаяли по обочинам, как подснежники.

Валентина Васильевна невысокая, ладная, лицо круглое, чистое, глаза живые – то сощурятся в улыбке, то распахнутся от удивления.