Ида

Лучше бы он таки дал Маху, но и сбежал бы из Одессы вместе с французами. А вот доктор Гойхман приглашения не получил. Нет там почты. После расстрела в ЧК он был похоронен, а вот где его могила в Одессе почти ни кто не знал, кроме избранных сотрудников Губ. ЧК.

В воскресенье Жора был согласен принять не только иудаизм, но и буддизм вместе с исламом. Только в одном он не сошелся с ребе, потерять свой небольшой кусочек крайней плоти и очень культурно попросил ребе спрятать свою машинку подальше, показав при этом свой чудовищной мощи кулак.

Это на ребе подействовало сразу. Оказаться на больничной койке с поломанной челюстью и в коме подействовало на ребе лучше любого заклинания. Обряд венчания прошел по положенному чину, и молодые поцеловали впервые друг друга. Жора был сражен наповал. Если бы ребе не спрятал далеко свою машинку, он бы с легкостью успел бы провести обряд принятия иудейской веры для Жоры безболезненно и очень быстро. Еще не вкусив чар Галатеи, Жора оказался на небесах, словно его успела обслужить по первому разряду его тёща Циля. Еще несколько раз прозвучало – Горько, но уж потом и свадьба развернулась. Пили крепко, закусывали слабо, с харчами в стране напряженка. Оркестр под управление Вани Иванова играл во всю свою мощь и играл совершенно бесплатно. С друзей денег не берут. На Молдаванке это святой закон. Ваня Иванов так же исполнял роль тамады. Как только Жора показывал на Галатею глазами, Ваня тут же орал во всю глотку – Горько!

Клеопатра появилась на свадьбе своей сестры, когда пир шел всей горой.

Её задержала работа. Месяц назад её заказал видный деятель одесского Губкома, который теперь являлся и её крышей. Время-то было не спокойное, могли и обидеть. Так что претензий со стороны Цили и Галатеи не было.

Вскоре появился и сам аптекарь Гаевский. Аптеки, естественно у него отобрали, и он трудился в собственном же учреждении простым провизором в филиале, что на Степовой улице. Там он и обитал в нерабочее время в полуподвальном помещении. Квартиру, как у бывшего буржуя у него, опять-таки естественным образом отобрали так же.

Вот деньги его не нашли. Десять обысков, допросы с пристрастием ничего не дали. Так как он был единственным провизором, который хоть в чем-то разбирался на всю Одессу, его пока оставили жить. Город без настоящего аптекаря жить не мог, а шарлатанов и коновалов в Одессе всегда хватало. Ими можно было выложить всю Дерибасовскую улицу вместе с Пушкинской улицей и еще бы с десятка два осталось.