На небесах ещё светло… Постскриптум

Снова Зевс похищает Европу

Волн прибрежных встревоженный ропот…

Необузданной страстью влеком,

снова Зевс похищает Европу,

притворившись влюблённым быком.

Нет от Зевса ни сна, ни покоя —

он блуждает по белому свету,

обернувшись морскою звездою

иль упавшею с неба кометой.

Он мотает седой бородою.

Затуманенным взглядом глядит…

И на тысячи вёрст над водою

крик безумный по ветру летит.

«Как только солнца погруженье…»

Как только солнца погруженье

начнётся в западном окне,

на небесах богослуженье

звучит в торжественном огне.

И в это зыбкое мгновенье,

неразличимое уже,

услышим мы молитвопенье

новорождённое в душе.

И за последними лучами,

не удивляясь чудесам,

апостол Пётр, звеня ключами,

пройдёт по тихим небесам.

Капернаум

Христос любил тот тихий городок,

где рыбаки, отвязывая лодки,

кричали – прочищали глотки, —

вина пригубив маленький глоток.

Он так любил сидеть на берегу,

задумавшись и грустно созерцая…

Он знал, что всё исчезнет-отмерцает

и превратится в отдалённый гул.

И этот мальчик с раковиной бледной,

и тот мужчина, от заката медный,

и эта девочка, и этот господин

уйдут с земли в такой же тихий вечер.

Что в этом мире ничего не вечно…

Лишь Он в веках останется один.

Бедный поэт

(Из цикла "Сказки Лаврентия")

В середине августа было тепло…

На Старой Площади, в городе Э,

возле памятника Франсуа Вийону,

в субботу после полудня

собралось много народа.

(Было много детей и воздушных шариков).

Мэр произнёс торжественную речь.

Бедный Поэт прочитал стихотворение:

«Прощай, моя любовь!»

и пошёл по площади.

Толпа расступилась,

и ему под ноги посыпались цветы.

Поэт подошёл

к конопатому внуку кондитера Любке

и попросил одолжить воздушный шарик.

Бедный Поэт шёл через площадь

с воздушным шариком в руке

и улыбался.

На самом краю он поднялся в воздух

и полетел.

(Все поэты улетают на воздушных шарах).

Он поднимался всё выше и выше,

пока не превратился в светящуюся точку

и исчез.

На площади стояла тишина.

Внук кондитера Любке закрыл лицо

обеими ладошками и заплакал…

«В старой башне полночь бьют…»

В старой башне полночь бьют.

Мне в дорогу собираться…

В узкой комнате стою

под картиною голландца.