Человек ищущий

Вы, женщины, некогда такие же молодые мечтательницы, как сейчас я, посмеете упрекать меня в недостойном поведении? Бедные мои, чей весь мир, вся жизнь, все бытие ограничено обеденным столом, не обрадуетесь за меня, когда клокочущая во мне ярость превратит меня в вашего женского Мартина Лютера Кинга? Вы посмеете не обрести в моем лице пример женщины, давшей пользу своей стране? Когда время подведет меня к гряде отчаяния, я перейду ее, и пусть позор заклеймит меня, если я не достигну мечты, если не послужу вам примером того, что бездну бесславной жизни можно преодолеть, сохранив добродетель, и оставшись тем правильным человеком, о формуле которого двадцать пять веков рассуждают философы.

ГЛАВА 1

Открытая настежь дверь приглашала Карину войти с радушием, усиленным безропотной тишиной коридора. Карина смело шагнула в деканат. Сидящая к ней спиной госпожа Арфения так углубленно склонилась над чем-то, что не расслышала шагов студентки. Карина широко улыбнулась спине преподавателя, и произнесла с милой нахальностью:

– Я пришла.

Реакция последовала с запозданием, но только распознав голос любимой студентки, преподаватель ласково улыбнулась.

– Привет, дорогая! Присаживайся. Дай мне одну минуту, и я вся твоя.

Пока учительница неторопливо делала какие-то заметки в толстой книге, занимавшей почти все скудное свободное пространство на столе, Карина уселась в дальнем углу на диван из грубого текстиля, созданного для чего угодно, только не для удобного сидения. Тесный, забитый переполненными шкафами и нагроможденными столами кабинет заливало сочно-золотистыми лучами пробуждающейся весны.

Отсюда открывался вид на сквер, где звонкие голоса свободных, наконец, от тягостных занятий учеников смешивались с шорохом еще совсем молодой, но уже насыщенной расцветом кроны деревьев. Наблюдая за каждодневной суетой молодняка вокруг статного памятника Комитасу, Карина с прискорбием отмечала ежедневное осквернение духа великого композитора. Пусть неосознанно, но их это не оправдывает. Как можно рядом с памятником такому человеку даже думать о развлечениях? А тем более столь вульгарно выражать свои жалкие мыслишки? Восклицать «Мы свободны!», когда только что вышел из здания, где обучаешься тому, чем обессмертил себя твой выдающийся предок?

– Так что ты там ворчала на уроке про Вагнера? – спросила госпожа Арфения, подняв голову, и устремив на Карину взор мягкого упрека.

– Не люблю я его, – отрезала студентка. – Одни мифы, саги, сплошные мифы.