Ведьмочка для ректора Боевой Академии

Я бы и сама не отказалась, конечно. Но сначала – дело. Хватит. Вон, мысли об источнике этом непонятном до каких снов довели.

Я села и твердо сказала:

– Вот как расскажешь, тогда и завтрак.

Рыська недовольно сверкнул глазами, но деваться ему некуда. Слово ведьмочки – закон для фамильяра. Обычного, но только не для сумрачной рыси. Вольнолюбивые они и характерные до ужаса. Рыська мой еще ничего, а вот слышала я от бабули, что у некоторых ведьмочек они даже сбегали.

Не-ет. Мой не такой, Рысенька-то. Это он так сверкает глазами, для порядка.

Мол, помни, кто я такой на самом деле. Уважения требует.

Ну, так я со всем уважением и сказала:

– Оладушек с медом для тебе попрошу у дядьки Силая.

Глазки фамильяра моего предвкушающе сверкнули. Так-то он мясная душа, но оладушки с медом любит безумно. Сладкоежкой оказался.

– Ла-анно, – протянул довольный Рыська. – Ты только, сиди пока, не вставай, Ведянка.

Я только головой кивнула. Конечно, буду сидеть. Сердце вон даже замерло. Боюсь, такого расскажет, что и ноги не удержат.

– Не бойся, я коротенько, – добавил он и сел на скамью как самый натуральный кот ученый. Была у меня в детстве такая сказка, книжка с картинками. Правда, кот там Рыське и в подметки не годился, но поза вот один в один. Смешной такой. Губы невольно расползлись в улыбке.

Хороший он у меня, надежный, Рысенька мой.

– Да что тут  говорить, Ведянка. Ведь и сама все вспомнила, мурр, – и он, прищурившись, посмотрел на меня враз потемневшими глазами.

Волнуется. Надо же, мой Рыська тоже волнуется.

– Ведь вспомнила про вепря-то?

Я только головой кивнула.

– Вспомнила.

– Во-от. Потому и я рядом сразу оказался. Знаешь ведь, какой я чувствительный. Сразу почуял, что плохо ведьмочке моей, горит вся. И к тебе сразу.

Едва разбудил, – он озабоченно глянул на меня.

– Вовремя я. А знал бы, что настойку пить станешь, так и вовсе не ушел, мрр, – обвил Рыська свои крепкие лапы пушистым хвостом и моргнул.

– Вспомнила ты все, во сне и вспомнила.

Да только проснуться тебе было б тяжело, кабы не я, – он горделиво поднял лобастую голову с шикарными усами и прищурился.

Ну, я уже и сама поняла, про настойку-то. Может, и не стоило ее пить, да кабы не она, вспомнила бы я этот случай из детства своего? Вопрос.

– А раз вспомнила, то и про что теперь рассказывать? – облизнулся обжора, намекая, вот честное слово, что пора бы и об оладушках подумать.

– Ну нет, Рыська. Так дело не пойдет.