Что случилось с речкой Аджибейкой. Роман

В моем детстве почему-то больше ценился фастфуд и подножный корм, а пойти домой и полноценно пообедать казалось чем-то «не крутым». Так делали только презираемые местными ребятами «маменькины сынки», и быть в их числе совершенно не хотелось. Поэтому все бабушкины кулинарные труды, если таковые и были, прошли мимо меня. О еде в студенческие годы я мало помню, а Марта готовить не любила. Сам для себя готовил я редко. И вот теперь этот неожиданный обед. Какой-то непонятный Виктор. В какой-то непонятной деревне. И так вкусно.

Воля случая.

За обедом Виктор рассказывал о своей жизни. О детстве, проведенной в семье своего дяди-каменщика. О том, как помогал ему в работе и сам стал неплохим строителем. Как его чуть не засыпало камнями, когда на стройке обвалились леса. Как важно соблюдать пропорции раствора. О том, как сначала не хотел учиться и как потом стал лучшим в классе. Как решил повидать мир.

– А как вам тут? Нравится в целом? – спросил Виктор, когда я доел последний кусочек мяса.

– В данную конкретную минуту я практически счастлив, – рассмеялся я.

Пиво немного ударило в голову, и меня разморило.

– Вот и со мной так было, – начал он, и я понял что сейчас узнаю то, о чем Виктор умолчал на автобусной остановке.

– Интересно послушать.

– Я тоже приехал сюда в молодости. Думал, что объеду весь мир. Тут я хотел подработать, подкопить немного перед путешествием. Здесь тогда шло масштабное строительство, рабочих рук не хватало. Устроился на стройку. А потом еще на одну. А потом еще.

А потом… встретил Лусию. – Виктор усмехнулся и поставил опустевший бокал на столик.

– Я почему-то так и подумал, что все дело в девушке, – улыбнулся я.

– Ну а как же иначе. Любовь меняет людей. И корежит судьбы. Корежит судьбы, – повторил Виктор.

Я понял, что конец у истории вряд ли счастливый, и не стал уточнять.

– Если коротко, она выбрала другого, а я – как идиот – вместо того, чтобы жить дальше, всю жизнь ждал, что она что-то поймет, переосмыслит… – Виктор глубоко вздохнул. – Насильно мил не будешь.

Сердцу не прикажешь. Я этого никак не хотел понимать. А надо было сразу уехать. Старый дурак!

– Да уж. – Я не знал, что сказать.

– А знаете, что самое смешное?

– Что?

– Я по-прежнему ее люблю. И несмотря на все, – Виктор развел руками и усмехнулся, – я поехал черт знает куда, чтобы лично поздравить ее с этим идиотским праздником.

– На ту остановку, где мы встретились?

– На ту самую остановку, – кивнул Виктор.

Мы замолчали.