Картины снов и застолий. Готические стихотворения

Мы и к щедрым столам поднесем

Виноград изумрудно-медовый,

Ночь отдарим шелковицам сем,

Аще каждый сомученик – вдовый.

Иль во горних чертогах пылать

Станут битые мглою цесарки

И увидят кровавую злать,

Прелитую на тусклые арки.

Пятидесятый фрагмент

Именинников, Эрса, балуй

Августовской небесной росою,

Их серебром дари аллилуй,

Хмель стели пред Господней косою.

Будут царичей тьмы исцелять —

Обойдем васильковое поле,

Где еще мертвым душам гулять,

Сон юдольный тревожить доколе.

Оцветятся Афины и Рим

Несоимной волошковой слотой,

И узрят ангела, как парим

Денно мы над холодной золотой.

Портреты юдиц в желти и кармине

Шестой фрагмент

В пировые, мой ангел, оне

Ждут лишь нас, лишь небесность алкают,

Иль юдицы, о бледной Луне

Пудрясь мглой, не от сребра икают.

Ах, цветите, цветите шелка

Хоть бы желтию лилий, Симины,

Аскос бит и патера мелка,

Яд иные таят керамины.

Будем с Дантом всемрачным пеять

Ады неб, яко фри темновейны,

И одесную Бога стоять,

Изливая на хлебы рейнвейны.

Тринадцатый фрагмент

От июльских цветниц и садов

Золотою аромою веет,

Наберем к тортам смерти плодов,

Яд вишневый еще ль огневеет.

Несть коварней мраморных богинь,

Шелк Астерии юдицы прячут

Для белых дочерей ворогинь,

Аще бляди юродные плачут.

В камни все обратились давно,

Сад камней ягомости зерцают,

Где лиется на хлебы вино

И амфорники тускло мерцают.

Двадцатый фрагмент

Гребни в локнах иудиц желты,

Вей их мгла обреченна лишь ядам,

Налиты беленою холсты,

Мел столовий урочен гиядам.

Сих ли Ад роковой посещал,

Им ли восками рты заливали,

Темных фей Дориан обольщал,

Днесь богини снимают вуали.

Ах, на уснах царевен печать,

Жжет Либера гуашью картины,

И юродам велели молчать,

И рыдают о нас Палестины.

Тридцать девятый фрагмент

Снова бляди юродные жгут

Мрамор зенками, острые кельмы

Тайно моют и ангелам лгут,

И подводят гуашию бельмы.

Их к столам ли честным оглашать,

Всяка лярва от крови хмелеет,

Маскерад время сей завершать,

Пусть Кибела нетенных лелеет.

Станем нощность алкать, Бунюэль

И Моцарт, и Винсент желтоликий

Изопьют с нами огненный эль —

Мертвый лев и в тернице великий.