Оранжевая птица. Рассказы

Любая встреча рано или поздно заканчивается расставанием. Я тоже уйду.

– Когда-нибудь мы все уйдем.

– Да, но я уйду не туда, куда все!

– Опять ты говоришь загадками.

– Разве?

Ох, как часто Она употребляла это «разве». Понемногу я начинал раздражаться. Я вот-вот хотел было сказать Ей, что люблю Её, но передумал. Слова так и остались где-то в глубине меня – видимо, до следующего раза. А если следующего раза не будет, и Она уйдет «не туда, куда все», как Она сама говорит, и я не успею объясниться с Ней?

Я не знаю, что со мной происходит.

Она родная мне, но между нами пустота. И в то же время я понимаю, что кроме Неё у меня никого нет и больше не будет. В сравнении с Ней все остальные меркнут, становясь серыми, обыденными, безынтересными. И лишь Она одна – оранжевая птица среди груды этих обломков исчерпавших себя женщин и хмурых от безысходности мужчин. Я смотрю, как Она сидит на полу, не меняя позы, как вертит в руках сборную модельку «Тойоты» из моей коллекции. В Её глазах – всё та же пустота, неведомое мне состояние Её души – души чайки, которую я мог ненароком подстрелить (или уже подстрелил?).

Она слишком красива, чтобы быть реальной. Она слишком хороша даже для такого философа по жизни, как я. Она слишком правильна, чтобы Её понять. Она идеальна. Я могу удержать Её при одном-единственном условии, если мне удастся проникнуть на листы Её книги – той книги, которую Она не раскроет ни перед кем.

– У тебя есть краска? – вдруг спросила Она.

– Какая краска? – моё удивление не знало предела.

– Обычная краска для стен, – ответила Она невозмутимо, как будто это было в порядке вещей.

– А зачем она тебе?

– Не мне, а тебе! Ты должен перекрасить стены в этой комнате. Я вошла в твою жизнь, чтобы … – Она замолчала на несколько секунд, а потом продолжила: – В общем, ты должен перекрасить стены.

– Постой, я не вижу никакой связи, – не понимал я.

– Разве? Тогда обними меня.

И я обнял Её. Представляете, я чувствовал страх, когда прикасался к Ней.

Я боялся, что Она превратится в птицу и ускользнет из моих рук, но я не мог удержать Её против Её же воли. Если Она и хотела улететь от меня в свой мир, то шансы остановить Её были равны нулю.

Её хрупкое тело отзывалось каким-то холодом в моих руках, но это не была отчужденность – это было нечто другое, чему я не находил объяснения. Неожиданно для самого себя, я спросил у Неё, зачем Ей пистолет. Она прижалась ко мне еще ближе и сказала:

– Просто так.